Человек и природа в Восточном Татарстане. Азнакаевский регион: проблемы истории и культуры

Доклад на международную научно-практическую конференцию «Человек и природа в Восточном Татарстане. Азнакаевский регион: проблемы истории и культуры», Азнакаево 22-24 мая 2014 г.

 

Э.С. Кульпин-Губайдуллин

история взаимосвязи человека и природы

Главный вопрос, ставший одной причин появления на свет социоестественной истории (СЕИ), звучит парадоксально: является ли история наукой? и, если не является, то как сделать ее таковой? Вопрос не случаен. Право традиционной истории именоваться наукой многие естественники попросту отрицают, полагая, что наука считает течение событий достаточно закономерным, чтобы предсказать их дальнейший ход. При изучении истории дело обстоит иначе. Нельзя гарантировать, что заключения, сделанные на основании изучения истории средних веков или даже XVIII в., сколько бы тщательно они не прово­дились, окажутся полезными в наше время. Согласно такой точки зрения деяния отдельных людей влияют на ход истории также как движение молекул на направление и скорость потока жидкости. Каждая отдельно взятая молекула не дает никакого представления о потоке, поскольку подчиняется зако­ну броуновского (хаотического) движения, закону, основой которого являются случайность и неопределенность. Лишь большая совокуп­ность молекул подчиняется строгим законам гидравлики. Выведение этих законов из движения отдельной молекулы бессмысленно и вред­но: бессмысленно из случайности выводить закономерность, а затем, если оперировать подобной «закономерностью», значит заведомо обрекать себя на ошибку.

Поступки отдельно взятого человека определяются его (неважно, сиюминутными или долговременными), но личными интере­сами. Большая часть этих интересов не совпадает с интересами группы, интересы группы с интересами социального слоя, слоя — с этноса. Чем меньше социальный организм — группа, спой — тем «мельче» его интересы, тем больше субъективизма в его действиях. Действия отдельного человека субъективны в наибольшей степени. Исторические документы создаются, как правило, отдельными людь­ми со всеми вытекающими отсюда последствиями. Всегда (пусть частично) они искажают действительность, но также они ее отражают. Иными словами, историк, работающий с нарративными документами, обречен иметь дело с неполной правдой.

Первая задача СЕИ: как сделать историю наукой (в строгом понимании естественников)? Казалось бы, ответ прост: обратиться к тем свиде­тельствам, которые объективны и самое главное — не могут быть иными. Подобные свидетельства дает природа и трактующие их ес­тественные научные дисциплины. Поэтому в СЕИ аргументы истории эволюции биосферы, факты, объясняемые законами живой и неживой природы, являются главными. Однако обойтись только ими невоз­можно, особенно в условиях, когда Человек в ходе исторического развития становился, а ныне стал активной стороной взаимодействия Человека и Природы. Но какой Человек? Индивид или человеческий социальный организм – группа, слой, этнос, суперэтнос? СЕИ рас­сматривая человеческий социальный организм на уровне этносов и суперэтносов, живущих не несколько десятилетий, но столетиями. Известно, что крупные социальные организмы имеют свою психологию, отличную от психологии отдель­ных групп и людей их составляющих. По-видимому, не только психо­логия, но и системы ценностей этносов и суперэтносов, их мораль отличны от таковых у индивидуумов и групп. Всем этим в известной степени снимается субъективизм отдельной личности, ее действия, не имеющие отношения к главному ходу исторического процесса, но одновременно происходит и отстранение от личности. Поэтому вто­рая задача СЕИ – не допустить ее «иссушения», оставить в ней мес­то для «маленького человека» со всеми его слабостями, для отдель­ной личности.

Проблема поиска стыка гуманитарных и естественных наук – это задача нахождения компромисса между логикой и эмоциями, строгими соотношениями и не поддающимися логическому объясне­нию чувствами, паритета между ходом истории и значимости личности. Возможен ли в принципе такой компромисс и при каких обстоятельствах?

В свете изложенного привлекательность концепции эволюции биосферы Н. Н. Моисеева заключается в том, что она та­кую возможность в принципе предоставляет. Эта концепция с соот­ветствии с новейшими воззрениями, утвердившимися в естественных науках, прежде всего в синергетике, устраняет железный детерми­низм развития и придает большое значение факторам случайности и неопределенности. Последние вступают в «игру» в кризисные, переломные периоды эволюции биосферы, получившие наименование бифуркаций (дословно, раздвоений) – катастроф старого и выбора нового пути развития.

В бифуркациях, согласно концепции Н. Н. Моисеева, даль­нейшая эволюция биосферы начинает зависеть от мелких и мельчайших обстоятельств, в истории людей от отдельного человека, даже от поступка. Однако как выявить ситуации, когда малозначащие обстоятельства действительно играют определяющую роль, как найти моменты, когда качается чаша весов истории и дальнейший путь действительно зависит от того или иного человека, его характера, поступка, Моисеев не говорит, предоставляя другим возможность решить задачу достойную муз истории, эпоса и траге­дии, науки и искусства вместе взятых.

В искусстве подобные моменты повышенной неустойчивости источник фантастических по оригинальности и занимательности сюжетов. Люди думают на интуитивном уровне, иногда приходя к решению сложнейших проблем, не решаемых иначе. Историкам же кажется, что все пово­ротные моменты истории давным-давно известны и лишь чудаки мо­гут ломиться в открытые двери: так например, с начальной школы всем известен поступок Александра Македонского, разрубившего Гордиев узел, или Цезаря, перешедшего Рубикон со словами «жребий брошен». Однако слишком часто (если не всегда) при вни­мательном рассмотрении оказывается, что поступок, кажущийся за­висимым лишь от воли отдельного человека, на самом деле предоп­ределен ходом исторического развития и вовсе не случаен.

Не слишком приятно воспринимать личность как ничтожество в потоке мирового движения, а жизненный путь не более чем подобие хао­тичного, бессмысленного мельтешения, подобного броуновскому движению молекул. Хочется найти свидетель­ства ее высокой значимости. Такой поиск – одна из задач СЕИ. По­ка он не слишком успешен. Рассмотрение самой крупной бифуркации текущего периода эволюции биосферы – раздвоение протоцивилизации Земли на Запад и Восток показало, что для случайности и неопределенности история оставляет слишком мало места.

В начале 1990-х гг. группа ученых поставила цель найти ответы на  этот и ряд других вопросов, исходя из принципов и методологии новой научной дисциплины на стыке гуманитарных и естественных наук – социоестественной истории. Найти ответ, исходя из убеждения в том, что законы эволюции био­сферы и общества покоятся на одном фундаменте, что дает возможность использовать теории, гипотезы, посту­латы, понятия, методы естественных наук в гуманитарных.

Если, по убеждению естественников, великое достижение научного метода состоит в том, что заурядное, просто любопытное явление может стать ключом к пони­манию тайн природы, то также процессы, явления и события в жизни природы способны пролить свет на тайны общественного развития. Если наука начинается с подробного рассмотрения частных случаев, а потом, если возможно, перехо­дит к обобщениям, если философия начинает с общего, а потом пытается объяснить частности, то можно использо­вать оба подхода, но в СЕИ основной акцент делается на первый.

Наука, претендующая объять все, обречена на быстрое умирание и потому в СЕИ проблема четкого определения границ, рамок исследования является чрезвычайно ак­туальной. Одной из целей социоестественных исследова­ний является формулирование строгих понятий, отдавая отчет в том, что даже точно определенные понятия, не всегда находятся в строгом соответствии с явлениями природы, а отражают лишь приблизительные, упрощен­ные представления о них. Отсюда следует, что социоестественник находится в по­стоянной готовности изменить или даже отбросить люби­мую гипотезу, если факты противоречат ей.

Если в физике успех сегодня зависит не только от изобретательности ученого, но от технических воз­можностей и отпущенных на исследование средств, если в физике ушел в прошлое «золотой век», когда минималь­ные затраты и средства вели к результатам, которые до сих пор поражают наше воображение, то в гуманитарных науках этот век еще не пришел. Научные принципы, которыми я руководствуюсь, – это известные установки физиков. Приведу не­которые из них в формулировках, отличающихся, на мой взгляд, предельной четкостью и лаконичностью.

Анри Пуанкаре: Физик, который пришел к отказу от одной из своих гипотез, должен радоваться, потому что тем самым он нашел неожиданную возможность от­крытия.

Ричард Фейнман: Ваша теория правильна? Нет, просто Вам не удалось ее опровергнуть. Мы стараемся как можно скорее опровергать себя, ибо это единствен­ный путь прогресса.

Эрик Роджерс: Путь науки – непрерывная смена гипотезы и эксперимента, цель науки – создание теории. Чтобы создать хорошую теорию, мы должны располагать простыми принципами и должны вывести их из построе­ния, достаточно разумно объясняющего все факты. Пло­дотворность результата – простота и точность. Оценивая качество той или иной теории мы должны спросить: «Настолько ли она проста, насколько это возможно?» и «Насколько точно она объясняет явления?» Если мы спросим также: «Правильна ли она?»,то это будет не вполне справедливое требование.

Рабочие принципы, положения и методы определяются постулатами, базирующейся на трех «китах»: на представлениях об эволюции биосферы, сформировавшихся к настоящему времени в естественных на­уках и, частности, нашедших отражении в концепции эволюции биосферы Н. Н. Моисеева; на подходах социологической школы Макса Вебера; на установках исторической школы «Анналов».

Из первого «кита» следует, что СЕИ является частью истории эволюции биосферы, а из этого в свою очередь, что законы целого (эволюции биосферы, законы, открытые естественными науками) – аксиомы для части. Из второго – стремление к выявлению взаимосвязей, взаимозависимости, взаимовлияния между хозяйством, со­циальными процессами и идеологией, из третьего – об­ращенность к условиям жизни большинства населения и принцип, согласно которому современник как бы задает вопросы людям прошлого.

***

Социоестественная история возникла как ответ на вызов времени, из понимания того, что назначение истории не только в том, чтобы описывать прошлое, но и извлекать из него уроки для будущего, что для этого История должна идти на двух ногах: естественнонаучной и гуманитарной, что извучение процессов должно стать главным в историческом анализе, что  изучение и преподавание истории должно быть изменено. Не потому, что она до сих пор изучалась и преподавалась плохо, а потому что наша современная жизнь как в мире в целом, так и в нашей стране требует от нее иного.

История как наука возникла тогда, когда человек впервые задумался над тем, что он есть. По Ясперсу, это произошло в “осевое” время, в I тыс. до н.э. С тех пор призванием истории было познание общества по завету древних греков “познай самого себя”, а назначением ее – изучая опыт прошлого, помогать человеку в настоящей жизни. Познавать самого себя без ущерба для собственного существования можно в относительно спокойном внешнем окружении, но не тогда, когда возникает проблема проблема физического выживания вида Homo Sapiens. Следует ли из этого, что нужно отбросить весь старый опыт изучения истории, все веками накопленное богатство, созданное трудом многих, великих думающих людей?  Каждому поколению свойственно думать, что оно умнее своих предшественников. Однако это не так. Более того, в некоторые периоды исторического развития и в отдельных местах значительно умнее. Мы должны опираться на их опыт, на их знания. Весь вопрос в том, как это делать в современных условиях. Значимость СЕИ будет определяться тем, насколько она сможет опереться на традиционную историю и в то же время дать ответ на современные проблемы все усложняющейся жизни общества.

Что может дать история, знание прошлого, чтобы люди могли жить в ладу с окружающим миром? Знание как негативных, так и позитивных прецедентов взаимоотношений человека и природы. В двух словах: прошлый мир Историимогбыть миром людей. Нынешний мир Историине можетбыть миром только человека, но может быть миром одновременно Человека и Природы. И в прошлом реальный мир был миром взаимодействия (т.е. действия с прямой и обратной связью) человека и природы. Взаимодействие прежде всего или исключительно имело место в производительной, в хозяйственной деятельности и находило свое отражение в технике, технологии, экономике, финансах. В ходе исторического развития был накоплен огромный опыт такого взаимодействия – как позитивный, так и негативный.

Общество – часть системы “неживая природа – живая природа – общество”. А если система едина, то у нее есть единые принципы и вытекающие из них законы, определяющие характер ее функционирования. Понять суть этих законов стало возможным в результате научных достижений нашего века. Ныне научить, как жить, чтобы выжить, могут вместе те, кто знает, как устроена природа, – естественники, и те, кто знает, как устроено общество, – гуманитарии. В соответствии с современными знаниями, прежде всего общей теории систем и синергетики, необходимо заново пересмотреть историю, сохранив все, что достигнуто в ней до сих пор и добавив новое знание.

Новое знание должно концентрировать внимание на двух состояниях исторического процесса – кризиса и стабильности: социально-экологического кризиса (комплексного кризиса природы и общества  – экологического, хозяйственного, экономического, социального, политического и идеологического) и относительной социально-экологической стабильности. Во время кризиса определяются основные параметры (условия) социально-экологической стабильности. Выявление этих различных в разных сферах жизни, но взаимосвязанных условий ныне, пожалуй, главная задача науки. Прямая и быстрая передача знаний из научных лабораторий студентам – главная задача современной школы.

***

В ХХ в. шел постепенный переход к расширению предмета Истории. История личностей (политиче­ская, с элементами психологии) уступила место истории групп, дополнилась экономическими, потом хозяйственно-технологическими, социально-экономическими компонентами. Историки XIX—ХХ веков быстро шли к более полному, более комплексному отображению действительности. Это путь с направленностью на выявление связей между идеологией и хозяйствованием, это путь исторической школы “Анналов” с ее непременным использованием знаний естественных наук в историческом исследовании, с ее обращенностью к массовому человеку, к взаимодействию его с природой, с ее методом, согласно которому современник задает вопросы предшественникам, прошлому. Однако в ходе своего расширительного движения последователи основоположников школы “Анналов” расходились по новым отдельным дисциплинам. Комплексные исследования были редкими. Историки не смогли стать не только естественниками, но во многих случаях – социологами, экономистами. Это, на мой взгляд, главная причина кризиса школы “Анналов”. Практически к настоящему времени История как наука не подверглась принципиальному пересмотру. Существует проблема пересмотра истории как науки и практически одновременного введения результатов пересмотра в преподавание. Сложность в том, что исследовании и преподавание должно опираться не только на представления, но и прямо использовать понятия, принципы и систему мышления естественных наук. Но эти принципы, представления и понятия создавались отнюдь не для нужд истории и должны пройти процесс адаптации для истории. Этот процесс будет, вероятно, не легким и не быстрым.

История исследует движение, т.е. процессы. Исследует их через вехи – события и явления – характеристики процессов. Если главный объект – процессы, то необходимо не столько строгое и детальное изучение отдельных практически однотипных событий, что характерно для традиционной истории, сколько выделение общих черт однотипных событий. Последовательный ряд однотипных событий – предмет изучения узких специалистов. Комплексное исследование дает большие результаты, поскольку длина ряда не так важна, как его характеристика для понимания смысла истории. Главное – изучение неординарных, поворотных событий, бифуркаций.

Вне зависимости от длительности физического времени весомость в эволюции прямолинейного движения и изменения (повороты) этого движения одинакова. Вопросы к прошлому должны ставиться в очередности: сначала что (что именно – характеристика чтопроисходит (проис­ходило), затем как (каким образом) происходит (происходило). Сначала общий взгляд на процессы и поворотные моменты, и только затем в зависимости от степени необходимости — детализация.

Традиционная история, как правило, или преимущественно основана на письменных нарративных источниках. Они создаются людьми и с определенными интересами и целями. Что-то в этих свидетельствах прошлого замалчивается, что-то выдумывается, а главное – дается субъективная значимость событий. Поэтому, когда такие источники редки и их нельзя перепроверить другими, их можно использовать лишь как иллюстрации к фактам, полученным иным путем, достоверность которых вне сомнений. Итак, если фактов нет, нет и истории, но если нет фактов в нарративных источниках, они могут быть получены иначе, традиционно – как результат археологических раскопок, менее традиционно – использованием данных истории природы (биоты, климата, геологии и др.), совсем нетрадиционно – совместным, комплексным использованием данных естественных и гуманитарных наук.

***

Традиционная история оперирует фактами. Само понятие факта подразумевает его достоверность. Факт либо есть, либо его нет. Так бывает в жизни, но не в науке. В науке вообще и в истории, в частности, есть факты, которые нам неизвестны, сведения о процессах, явлениях и событиях, достоверность которых сомнительна. Если история оперирует только фактами достоверность, которых вне сомнений, то она может быть очень бедной. Из немногих достоверных фактов не создается целостной картины прошлого. А если историки принимают ряд недостаточно достоверных сведений за истинные факты, создается не реальная, а мифологическая история. Даже будучи созданной гениальным ученым, она остается его представлением, его версией прошлого, результатом его догадок, пусть даже гениальных, но вовсе не адекватной картиной действительности. В естественных науках такое представление также имеет место, но вовсе не претендует на истинность и называется моделью. Как ни трудно согласиться с подобным утверждением многим гуманитариям, практически во всех случаях, когда мы имеем дело с фактами и их интерпретацией в традиционной истории, перед нами вовсе не реальная жизнь прошлого, но лишь ее модель. Пусть ученый гениален, его представления, это его представления, а не действительность.

***

Отдельный факт может быть сомнителен. В естественных науках возможность его использования появляется лишь с проверкой. Иными словами, в естественных науках любой факт нуждается в комментариях, т.е. в согласовании с другими фактами. Хорошо, когда такое согласование возможно. А если нет? Тогда положение может спасти массовость однотипных фактов. Когда мы имеем ряд однотипных фактов, вообще ряд фактов, “выпадение” (в том числе умышленное неиспользование) одного из них (того, который нельзя прокомментировать) не влияет на общий ход событий, на понимание смысла, “пружин” движения.

Если фактов мало, они могут быть “проверены” сведениями из других областей знаний. Нередко одного косвенного свидетельства недостаточно для вывода о высокой вероятности процесса, явления или события. Новые косвенные свидетельства могут быть истолкованы по-разному, тогда высокую роль играет их совокупность. Необходимо “увидеть” и на конкретных фактах показать вероятность того или иного процесса, явления или события. Если нет 100%-ной уверенности (т.е. того, что по смыслу является фактом), можно и нужно говорить о низкой (< 50%) вероятности, о вполне реальной возможности (50%), высокой (> 50-80 %) вероятности. Конечно, при таком подходе мы не будем иметь яркой (как в мозаике, сложенной из отдельных ярких камней – фактов) картины, а как бы смазанную импрессионистскую картину прошлого, но – достоверную. Как не может быть неизменной картина мира, созданная нашими знаниями, так и не может быть неизменной историческая панорама. Она может и должна меняться. Нет истины на все времена, но есть пути к приближению к ней. И лучше иметь размытую меняющуюся картину прошлого, но реальную, чем яркую, четкую, но мифологическую.

Познавая прошлое, мы строим модели, не более того. Желательно, чтобы наши модели, версии исторических процессов как можно больше приближались к действительности. Ни один историк, если он осознает приблизительность знаний и честен, не станет утверждать, что владеет истиной в последней инстанции. Он обязан говорить, что может дать только то представление, которое сейчас, в данное время признается специалистами наиболее отвечающим действительности. Но завтра это представление будет иным. И остается только надеяться, что в главном оно останется неизменным, будет другим в деталях.

***

Поскольку социоестественная история (СЕИ) – история взаимодействия человека и природы, то конкретное рассмотрение должно отличаться от традиционного исторического. Если главным в нашем анализе является процесс взаимодействия природы и общества, то нужно четко выявить (взаимо)действующих «лиц»  – представителей обеих сторон. Взаимодействие осуществляется, главным образом, в хозяйственной деятельности. Именно в ней проявляются прямая и обратная связи – необходимейшее условие взаимодействия. Хозяйствуя, человек действует отнюдь не как экономический автомат, (не случайно естественники называют экономику одной из самых неточных наук), человек действует в соответствии со своими представлениями о мире и о себе, моралью, нравственностью, системой ценностей. В соответствии со своим мировоззрением он создает технологии – своеобразные правила игры человека с природой. Техника и технология отнюдь не вне мировоззрения и политики. Напротив, и техника, и технология формируются в полном соответствии с мировоззрением, жизненными установками людей. Более того, техника и технологии позволяют выявить в мировоззрении больших групп людей те черты (составляющие элементы коллективного бессознательного, по Юнгу), которые не удается выявить традиционным социальным, психологическим анализом. Таким образом, одной из важнейших задач СЕИ является выявление взаимосвязи между мировоззрением и технологией, а поскольку каналы эволюции для общества фиксируются системами ценностей, одно из главных направлений в СЕИ – моделирование систем ценностей для разных цивилизаций.

Главные “действующие лица” СЕИ – человек хозяйствующий и вмещающий ландшафт – сфера взаимодействия. Развитое, т.е. цивилизованное общество, имеющее достаточно сильные связи между людьми и большими группами людей, – живой, целостный организм. В СЕИ, в полном соответствии с общей теорией систем, с ее законами, так и рассматривается общество.

Вмещающий ландшафт – часть природы, подвергнутая воздействию человека, т.е. уже не естественная, но антропогенизированная. Эта часть природы является, с одной стороны, сферой деятельности – жизненным пространством человека хозяйствующего, с другой – живым биологическим организмом.

Далее, раз для СЕИ важны два состояния – социально-эколо­ги­че­ского кризиса и социально-экологической стабильности, то необходимо рассмотреть сущностные черты именно этих состояний. При этом необходимо учитывать, что значимость кризиса выше, чем стабильности. Во время комплексного кризиса общей системы “природа—об­ще­ство” происходят структурные и функциональные изменения в системе. Они являются результатом процессов, идущих, как в природе, так и в обществе. В результате вырабатывается “формула” социально-эко­ло­гической стабильности, состоящая из компонентов, характеризующих отношения как в природе, так и в обществе и между природой и обществом. Стабильность в открытых системах (а именно такими являются крупные человеческие сообщества) не может быть абсолютной, она относительна. Со стороны человека основа взаимоотношений – сознательный или неосознанный, но всегда компромисс. Социально-экологическая стабильность – это динамичное равновесие внутри общества, в природе и между природой и обществом. Преодолев кризис, цивилизация выходит на новые “формулы” взаимоотношений человека и природы, на новый компромисс.

Природа – целостный живой организм – меняет свои параметры вследствие заложенной в ней “генетической” программы развития и под воздействием общества. Во время кризиса формируются представления людей о мире и о себе, сердцевиной которого является система ценностей, идет сложный процесс установления основных параметров стабильного существования как природы, так и общества. Кризис одновременно и природы, и общества является социально-экологическим. После его преодоления и природа, и общество становятся иными. Хотя насыщенность событиями кризисного периода может быть чрезвычайно большой, сам период с точки Иными словами, мы не можем подчиняться диктату единиц времени неживой природы: суточному обращению Земли вокруг своей оси и годичным обращениям Земли вокруг Солнца, срокам жизни отдельных, даже выдающихся людей. Единицами измерения времени в СЕИ эпохи агротрадиционалистских обществ является века – минимальный отрезок времени, в течение которого могут произойти глобальные процессы в природе и демографические поколения, в которых сконцентрированы изменения взглядов отцов и детей – шаги эволюции общества. Для нас периоды кризиса и стабильности по меньшей мере равноценны, несмотря на то, что кризис может протекать и сто лет, а стабильность устанавливаться на столетия или даже на одно-два тысячелетия. Следовательно, мы должны уделять равное, а не пропорциональное физическому времени внимание двум состояниям.

На протяжении жизни народов, естественно, происходили события как в природе, так и в обществе. Задача традиционной истории состоит в том, чтобы уделить должное (практически равное) внимание событиям в их хронологической последовательности и в этой последовательности “раздать всем сестрам (т.е. эпохам) по серьгам” («Король умер – да здравствует король!»). Задача же СЕИ в соответствии с основными принципами естественных наук — обратить внимание не на все события, факты истории, но на те из них, которые знаменуют поиск новых элементов структуры и функций двух организмов – природы и общества, а также нового характера взаимодействия их.

Основными представителями людей во взаимодействии Человека и Природы являются большие человеческие коллективы-организмы – суперэтносы, природы – также организмы (биоценозы) – Вмещающие Ландшафты суперэтносов. Иными словами, Человек хозяйствующий представлен в СЕИ на уровне суперэтноса и этноса.

Научный консенсус. Социоестественник опирается на представления о вещах, сложившихся в разных сферах знаний, к текущему моменту. Относительно этих представлений нет полного согласия между учеными. Руководствуясь основополагающим для СЕИ принципом научного консенсуса, мы должны положить в основу наших рассуждений то, с чем на сегодняшний день согласно подавляющее большинство специалистов в каждой из рассматриваемых научных дисциплин. Не исключая возможности того, что завтра экспертные суждения под влиянием новых открытий могут стать иными, даже принципиально иными. Любая научная работа может ставить своей целью изложение только современного представления о затрагиваемых процессах, явлениях и событиях. Изложение же представлений, которые станут общепринятыми в будущем, — дело будущего.

Итак, социоестественная история имеет задачу осветить два главных состояния истории взаимоотношений человека и природы: социально-экологические кризисы и относительную социально-экологическую стабильность. Сверхцель  – попытаться выявить генетический код цивилизаций, в наиболее сконцентрированном виде отраженном в системе основных ценностей, возникающей и претерпевающей изменения в процессе взаимоотношений человека и природы. Понятие цивилизации многогранно, поэтому, прежде всего, необходимо было дать определение соответствующее данной научной дисциплине. Цивилизация в СЕИ понимается как процесс развития — жизненный путь суперэтноса, протекающий в одном и том же канале эволюции, границами которого являются представления людей о мире и о себе.

Движение в неизменном канале эволюции происходит при относительной социально-экологической стабильности — неизменности состояния природы и общества. Стабильность относительна, т. к. постепенно идет процесс накопления разрушительных тенденций во взаимоотношениях человека и природы и противоположный ему, защитный процесс повышения уровня сложности самоорганизации систем.

В целом, эволюция биосферы есть функция, аргументами которой являются устойчивость (стабильность, гомеостатичность в пределе) и изменчивость. Развитие в определенном канале эволюции имеет место до достижения некоторого состояния, когда происходит слом берегов каналов эволюции, — бифуркации. Бифуркация — это катастрофа предшествующего пути развития, это комплексный социально-экологический кризис, кризис одновременно природы и общества. В этот момент общество переживает исключительное, беспрецедентное для состояния относительной социально-экологической стабильности потрясение — хозяйственное (технологический и экономический кризисы), социальное, политическое и идеологическое. Если такое потрясение переживает не этнос, но суперэтнос, то это кризис цивилизации. Состояние бифуркации — это также время и процесс выбора нового канала эволюции — направления дальнейшего движения системы. Решение принимаемое системой общество-природа многоаспектно, где все аспекты взаимосвязаны и взаимообусловлены. Поскольку активной стороной во взаимодействии общества и природы в цивилизационный период эволюции биосферы Земли является общество, то ядром решения является принятие новой системы ценностей — центра представлений о мире и о себе, стратегии развития не отдельного индивида, но этноса и суперэтноса.

Share

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован.