Э.С. Кульпин. Генетические коды цивилизаций.

Доклад на III конференции «Человек и природа. Проблемы социоестественной истории» – 7.09.1994 г.

Опубликовано в: ГЕНЕТИЧЕСКИЕ КОДЫ ЦИВИЛИЗАЦИЙ. – Социоестественная история. Генезис кризисов природы и общества в России (под ред. Кульпина Э.С.)/ Вып. 4. М.: Московский лицей. 1995, с. 32-35

Статья является попыткой комплексного осмысления падения Советского Союза с позиций СЕИ.

Ключевые слова: социоестественная история, бифуркация, цивилизация, целостная система основных ценностей. 

Понятие цивилизации многогранно, поэтому, прежде всего, необходимо дать определение соответствующее данной научной дисциплине.

Цивилизация в социоестественной истории (СЕИ) понимается как процесс развития – жизненный путь суперэтноса, протекающий в одном и том же канале эволюции, границами которого являются представления людей о мире и о себе. Движение в неизменном канале эволюции происходит при относительной социально-экологической стабильности – неизменности состояния природы и общества. Стабильность относительна, так как постепенно идет процесс накопления разрушительных тенденций во взаимоотношениях человека и природы и противоположный ему, защитный процесс повышения уровня сложности самоорганизации систем. В целом, эволюции биосферы есть функция, аргументами которой являются устойчивость (стабильность, гомеостатичность в пределе) и изменчивость. Оптимальное сочетание стабильности и изменчивости – пластичность. Развитие в определенном канале эволюции имеет место до достижения некоторого состояния, когда происходит слом  берегов каналов эволюции, — бифуркации. Бифуркация – это катастрофа предшествующего пути развития, это комплексный социально-экологический кризис, кризис одновременно природы и общества. В этот момент общество переживает исключительное, беспрецедентное для состояния относительной социально-экологической стабильности потрясение —  хозяйственное (технологический и экономический кризисы), социальное, политическое и идеологическое. Если такое потрясение переживает не этнос, но суперэтнос, то это кризис цивилизации. Состояние бифуркации — это также время и процесс выбора нового канала эволюции – направления дальнейшего движения системы. Решение, принимаемое системой общество-природа многоаспектно, где все аспекты взаимосвязаны и взаимообусловлены.

Поскольку активной стороной во взаимодействии общества и природы в цивилизационный период эволюции биосферы Земли является общество, то ядром решения является принятие новой системы ценностей – центра представлений о мире и о себе, стратегии развития не отдельного индивида, но этноса и суперэтноса. Восприятие новой системы ценностей до сих пор происходило и происходит стихийно, неосознанно и осмысливалось в идее Божественного промысла. Переход к сознательно принимаемой стратегии развития является мечтой человечества, которая воплощена ныне в идее ноосферы. Эта идея структурно и функционально до сих пор не оформлена. Также неизвестно, будет ли осуществление мечты благом или злом для людей. Но это уже предмет особого разговора. Сейчас же мы должны констатировать факт: для ответа на вопросы «Кто мы? Откуда мы? и Куда идем?» необходимо, прежде всего, знать какой наша система ценностей была прежде и какие перемены в ней стихийно, с нами, но скрытно от нас происходят.

Нет сомнений в том, что наша страна находится сейчас в состоянии социально-экологического, т.е. комплексного экономического, технологического, социального, политического и идеологического потрясения. Однако каковы масштабы явления? Кто его переживает? Этнос или суперэтнос? Является ли наш современный кризис кризисом цивилизации? Кто мы? Если мы – Запад, то больших проблем нет. С некоторым отставанием мы пойдем вслед за продвинутыми в развитии странами европейской цивилизации. Рецепты реформ известны и, как говорится, дело техники, как их использовать и, соответственно, дело времени: рано или поздно, но мы обречены стать одной из развитых стран европейской цивилизации. Это в том случае, если россияне – один из этносов европейского суперэтноса. А если нет? Тогда наш путь будет иным. Он может быстрым или медленным, легким или тяжелым – в данном случае это вопрос второй, главное – он будет иным. Если мы – одна из стран Востока, то спектр возможностей, сроков достижения целей и платы за развитие также в общих чертах  известны. Нужно лишь определиться: к какому типу стран Востока принадлежит Россия. Но если мы не Запад и не Восток, то судьба нам уготовила свой, особый путь развития. Отсюда проблема номер один:

что из себя представляют народы, населяющие Россию?

— Часть европейского суперэтноса, где все этносы, в него входящие, развиваются в одном канале эволюции, являются представителями одной цивилизации?

— Часть одного из восточных суперэтносов?

— Народы России принадлежат разным суперэтносам, имеющим свои разные пути развития, являются представителями разных цивилизаций?

— Народы Российской империи, в недавнем прошлом Советского Союза, сейчас — стран СНГ составляют суперэтнос отличный от западноевропейского и восточных, развивающийся в своем канале эволюции?

Хотя на первый взгляд кажется, что принадлежность России к Востоку исключается, не будем спешить с выводами. Каждый из вопросов в рамках методологии СЕИ требует специального рассмотрения. Начнем с основных показателей двух главных действующих лиц СЕИ – Человека хозяйствующего и Вмещающего ландшафта, с характера их взаимодействия.

В рассмотрении аргументов свидетельствующих “за” или “против” того или иного варианта можно начинать с показаний не «за», а «против», с выяснения тех ограничений, которые дают возможность сразу получить негативный ответ на поставленный вопрос, что позволяет прекратить дальнейшее рассмотрение данного и перейти к следующему вопросу. Прежде всего, можно попытаться выяснить следующее: общие ли у нас с Западной Европой границы канала эволюции (представления людей о мире и о себе, одинаково ли мировоззрение) и един ли, общий ли у нас вмещающий ландшафт?  Поскольку, если мировоззрение различно, то не может быть речи о едином канале эволюции, общем пути развития, а следовательно, об одной цивилизации, и  если вмещающий ландшафт один, то, в соответствии с общими положениями СЕИ, вопрос лишь во времени: в нем рано или поздно, но неизбежно сформируется суперэтнос, развивающийся в рамках одного и того же канала эволюции, следовательно, сразу  можно говорить о процессе сложения суперэтноса, о его жизненном пути, т.е. о цивилизации отличной от других. Поскольку ответить на вопрос о мировоззрении не так просто (не случайно до сих пор «умом Россию не понять»), начнем с более простого — вмещающего ландшафта.

Каждый этнос и суперэтнос в своем развитии занимает часть земной поверхности, как правило, с четко обозначенными природными рубежами: горами или морями (озерами), большими реками, безлюдными пустынями. Особенно наглядно это видно в Западной Европе, достаточно взглянуть не только на Англию, но Францию, Италию, Испанию, Норвегию, где нет пустынь, но есть горы и воды в качестве рубежей. Однако этносы вовсе не глухо изолированы друг от друга. Не везде труднопреодолимые или вовсе непреодолимые еще в недавнем прошлом природные границы разделяли этносы. Есть места, где таких преград нет. «Дыры» вмещающих ландшафтов имеют разные размеры. Это как бы «форточки», «двери» и «ворота», через которые в ходе истории осуществляются перемещения этносов, контакты их, миграции, слияния и, наконец, великие переселения народов. В процессе исторического развития многие преграды перестают быть таковыми. Так, западноевропейская цивилизация вышла за пределы Европы и распространилась на целые континенты: Северную и Южную Америки, Австралию.

Дореволюционная Россия, как и Советский Союз размещались во вмещающем ландшафте с четко обозначенными естественными рубежами на севере – Ледовитый океан, востоке – Тихий океан, юге – Черное море, Кавказские горы, Каспий, пустыни и горы Средней Азии, Алтай, Саяны, наконец, великая река Амур. Лишь на западе нет столь четких рубежей, за исключением Карпат и Балтии. Россия заняла огромный вмещающий ландшафт. Отличие России от других колониальных империй Европы Х1Х – начала ХХ веков в непрерывной протяженности территории. Это жизненное пространство как бы было предназначено для сложения суперэтноса. Итак, с позиций СЕИ народы, живущие в таком вмещающем ландшафте, как российский, обречены на слияние в суперэтнос. Вопрос лишь во времени: когда в огромном «котле» этнической варки создастся не этнос (слишком разные народы его исторически населяют и слишком огромны его размеры), но суперэтнос с единым хозяйственным пространством, единым языком общения, едиными представлениями людей о мире и о себе. Но может быть этот “котел” имеет большие размеры?

Обратившись к физической карте Евразии, мы видим, что между этносами Западной и Восточной Европы нет непреодолимых природных рубежей. Напротив – налицо самые широкие «ворота». Следовательно, с точки зрения вмещающего ландшафта в прошлом не было препятствий для формирования единой европейской цивилизации от Атлантики до Тихого океана. Тем более нет их сейчас. Следовательно, вмещающий ландшафт России не дает возможности сразу получить однозначный ответ о ее цивилизационной принадлежности.

Теперь о границах канала эволюции – представлений людей о мире и о себе. Общие ли они в Западной Европе и России? Казалось бы, есть общая историческая морально-этическая основа у народов Западной и славян Восточной Европы – религия – христианство. Но из единства религии еще не следует полное совпадение систем ценностей.  К тому же в Восточной Европе, не говоря уже об Азии,  живут не только славяне, но и тюрки.  У двух основных этнических групп России – славян и тюрков – разные религии: христианство и ислам. Обе религии являются мировыми, т.е. отличаются высокой степенью устойчивости, способности сохранять целые этносы в составе своих приверженцев. Достаточно сказать, что 400-летняя российская государственная политика насильственной христианизации казанских татар – ведущих представителей в истории России тюркских этносов – в целом не дала результата. В России вовсе не обязательно обращаться к тюркам, чтобы увидеть разницу с Западной Европой, проведенный нами согласно методологии СЕИ решающий опыт (см. Кульпин Э.С., Пантин В.И. Решающий опыт. М. 1993) показал существенные различия между христианскими Западной и Восточной Европы в одном из главных элементов берегов каналов эволюции: при сравнении систем традиционных ценностей Западной и Восточной Европы мы констатировали несовпадение элементов первостепенной значимости. А мы знаем, что, если роль и место даже одного из элементов системы иная, то согласно общей теории систем – перед нами уже не та же самая, но другая система.

В том случае, когда расхождения не слишком значительны, возможен относительно легкий переход этноса на близкую систему ценностей. Однако и в таких благоприятных условиях переход может иметь место не всегда, но лишь в определенное время, в момент бифуркации. При глубоких расхождениях он может не состояться вообще. Наше общество находится сейчас в состоянии бифуркации и для нас как никогда прежде жизненно важным является вопрос о том, каким будет дальнейший канал эволюции. Не исключено, что нас ожидает принципиально новый путь развития. Чтобы иметь представление о нем, надо знать традиционную систему ценностей россиян и те изменения, которые она сейчас претерпевает. Пока мы ее не знаем и можем выявить ее, во-первых, из конкретного  социоестественного исторического  компаративного анализа, рассмотрев путь России и сравнив его с дорогами Запада и Востока, и, во-вторых, из конкретного социально-психологического обследования процесса современных изменений в представлениях людей о мире и о себе. Первое исследование еще не завершено, второе не начато. Для него разработана концепция, но пока не удалось добыть  денег на проведение дорогостоящего обследования (опроса) населения. Поэтому, все то, о чем Вы здесь прочтете, является результатом предыдущих  исследований, которые, к сожалению, не позволяют дать однозначные ответы на поставленные выше вопросы. Единственное достоинство итогов этих исследований в том, что они дают иной взгляд на старые проблемы и ставят под сомнение некоторые сложившиеся стереотипы.

Полностью отдавая себе отчет во всем этом, считаю своим непременным долгом сказать, что не только не знаю истины в последней инстанции, что знать, естественно, не надеюсь, но пока еще лишь ищу подходы к первому взгляду на Россию, исходя из методологии социоестественной истории. Лишь с этим, с изложением находок в текущем процессе научного поиска, сомнений и тревог  могу поделиться.

*     *     *

В любой работе, прежде всего, нужны единицы измерения и точки отсчета. Чтобы понять место России и россиян в мире, необходимо сначала в общих чертах обозначить этот мир. В данном случае речь должна идти о Евразийском континенте, об этносах и их вмещающих ландшафтах,  о мировоззрении Хозяйствующего человека.

На полюсах континента – крайнем Западе и крайнем Востоке в процессе  исторического взаимодействия человека и природы сложились две принципиально разные системы ценностей – основы представлений людей о мире и о себе. Протестантская на Западе – становой хребет современной западной промышленной цивилизации и конфуцианская – на Дальнем Востоке, являющаяся основой феномена цивилизации, отличающейся особенностью, чрезвычайно значимой для СЕИ – исключительной по длительности социально-экологической стабильностью. В настоящее время последовательно прослежен жизненный путь лишь одной цивилизации – дальневосточной (см. Кульпин Э.С. Человек и природа в Китае. М. 1990 и ряд статей в журналах Народы Азии и Африки и Проблемы Дальнего Востока). Поскольку слежение происходило при сравнении Востока с Западом, то в процессе анализа ряда произведений, прежде всего Макса

Вебера, удалось реконструировать две целостные системы основных ценностей (см. Кульпин Э.С. Макс Вебер и Китай. – Проблемы Дальнего Востока. 1990 N 3, 5; Он же, Социоестественная история: предмет, метод, концепции. М. 1992 и др.). Впоследствии был найден индикатор – метод проверки выявленной путем исторического социально-экономического анализа системы ценностей на соответствие ее ведущей технологии, используемой или рожденной именно данной цивилизацией (публикация прошла в обратном порядке с интервалом в три года, см. Кульпин Э.С. Поливное рисоводство как фактор экономического превосходства средневекового Востока над Западом. – Народы Азии и Африки. 1987, N 6). В исследовании был использован принцип дополнительности – основной рабочий инструмент СЕИ.

Казалось бы, расхожим является мнение о том, что техника и технология вне политики, что воздействие политики и идеологии могут технику и технологию лишь “испортить”, что мы и наблюдали в тех случаях, когда техника и технология создавались по приказу. Однако выяснилось, что когда идет естественный процесс формирования техники и технологии, то они соответствуют определенной системе ценностей, т.е. в конечном счете, идеологии. Более того, многие технологии могут быть созданы только в определенной цивилизации, характеризующейся своей, отличной от других.

Системы ценностей в самом общем виде могут быть представлены следующим образом. В европейской цивилизации главных ценностей две: ценность-объект – Личность и ценность-вектор – Развитие. Они, образно говоря, как обруч охватывают основные ценности., в том числе ценности, условно, первого яруса значимости – Свобода, Равенство, Братство, и второго – Труд, Эквивалент (эквивалентный обмен), Частная собственность и Закон (право), поддерживающие ценности первого яруса, обеспечивающие их воплощение в жизнь. На Дальнем Востоке – главные ценности – Государство (объект) и Стабильность (вектор), они поддерживается триадой Мир, Порядок, Традиции (первый ярус) и Иерархия, Ритуал, Прошлое (конфуцианское) знание.

Системы основных ценностей цивилизаций

ЕВРОПЕЙСКАЯ (ПРОТЕСТАНТСТКАЯ)                                            ДАЛЬНЕВОСТОЧНАЯ (КОНФУЦИАНСКАЯ)

ЛИЧНОСТЬ

ГОСУДАРСТВО

СВОБОДА, РАВЕНСТВО, БРАТСТВО (солидарность)

МИР, ПОРЯДОК, ТРАДИЦИИ

ТРУД, ЭКВИВАЛЕНТ (эквивалентный обмен), ЧАСТНАЯ СОБСТВЕННОСТЬ, ЗАКОН (право)

ИЕРАРХИЯ, РИТУАЛ, ЗНАНИЕ (прошлое конфуцианское)

РАЗВИТИЕ

СТАБИЛЬНОСТЬ

 

Основные ценности, разумеется, не исчерпывают весь ценностной компендиум, который довольно велик (психологи, например, относят к ценностям несколько сотен понятий) и в целом един для всех: все мы люди и ничто человеческое нам не чуждо. (К примеру, разве Государство не является весомой ценностью для Европейской цивилизации?) Хотя компендиум систем ценностей разных цивилизаций по большому счету един, значимость каждой отдельно взятой ценности и их отдельных наиболее тесно взаимосвязанных совокупностей в разных цивилизациях различны. Расположение их, порядок, определенный значимостью в каждой конкретной цивилизации, дает разную их иерархию. В итоге на одном уровне значимости в системах ценностей разных цивилизаций могут находиться не только разные, но  и прямо противоположные по смыслу ценности-оппоненты. Если исходить из основных ценностей, то необходимо сделать вывод; представления о мире и о себе людей в Европе и на Дальнем Востоке, в известном смысле — зазеркальны. Однако делать далеко идущие выводы, исходя только из основных ценностей, было бы некорректным. Каждая ценность взаимосвязана со всеми другими во всем компендиуме и проявляет себя в совокупности взаимосвязей. Каждая система сбалансирована, равновесна, отвечает сущностным потребностям жизни человека в обществе, имеет свою логику, свой рационализм.

Анализ показывает, что безоговорочное осуждение Востока в Европе, как общества рабов, идущее еще от древних греков, является одним из предрассудков Европейской цивилизации, разделяемых даже лучшими ее представителями. Например, анализ трудов Макса Вебера выявил глубокое психологическое противоречие внутри одного человека, противостояние ученого, обязанного быть выше предрассудков и просто человека, которому последние органически присущи. Вебер-ученый вынужден вести речь о двух рационализмах, т.е. равнопорядковых, равнозначных и равноуважаемых явлениях, но для Вебера – не просто человека Европы, но и первооткрывателя Протестантской этики – о подобном равенстве не могло быть и речи: европеец у него по всем параметрам выше китайца. Вебер – великий ученый Европы  вплотную подошел к пониманию того, что к Востоку нельзя применять европейские понятия добра и зла: Восток не по ту сторону добра, а по ту сторону европейского добра и зла одновременно. Однако Вебер-обыватель (сочетание ученый-обыватель, казалось бы невозможное, когда речь идет о великом социологе, но как оказалось, реальное) внутренне, психологически не мог принять подобную точку зрения и в конечном счете в напряженной и так и не осознанной самим великим мыслителем внутренней борьбе оказался сильнее Вебера-ученого. (Об этом см. Кульпин Э.С. Макс Вебер и Китай. – Проблемы Дальнего Востока. 1990, N 3, 5). Мне кажется, что этот прецедент должен стать неустанным напоминанием любому ученому о необходимости видеть и преодолевать в себе «просто человека», которому свойственны все предрассудки своего времени и своей цивилизации.

Хотя каждая система равновесна и рациональна, характер и тип равновесия в случае систем ценностей Запада и Востока различаются весьма существенно. Для Европейской цивилизации мы видим напряженное неустойчивое непрерывно меняющееся равновесие между элементами внутри системы. Так, давно замечено внутреннее противоречие между Свободой и Равенством и зафиксировано, обусловленное, Развитием непрерывное изменение характера компромисса между Свободой и Равенством. Здесь достаточно обратиться к трудам исследователя прошлого века Алексиса де Токвиля посвященным, в частности, истории развития американской демократии, и современным исследованиям тех же противоречий, осуществленным Робертом Далем.

В третьем ярусе Труд – центральная сущность для понимания процессов эволюции биосферы – вошел в систему основных ценностей  в истории Европейской цивилизации отнюдь не сразу, но и не с развитием промышленного капитализма, как принято думать, а в XI-XIII вв., во время процесса, названного Марком Блоком Великой распашкой. Значимость Частной собственности, Эквивалента (эквивалентного обмена) и Закона (права) достигли той весомости, которую они имеют сейчас, лишь с вхождением в систему основных ценностей Труда (см. Кульпин Э.С., Пантин В.И. Две великие распашки в судьбе Западной и Восточной Европы. М. 1993). Труд же, в принципе, не может быть самоценностью без Частной собственности, без возможности оценки его результатов путем Эквивалентного обмена, защищаемого Законом (развитой юридической системой). В противном случае как на Востоке мы будем иметь не Труд, а Служение, когда значимость любой деятельностью определяется не сама по себе, а значимостью другой сущности, того, для кого или для чего  работает человек.

Для  традиционного Дальнего Востока мы имеем иную картину, чем для Европы: здесь равновесие между элементами системы ценностей устойчивое, не меняющееся со временем. Здесь нет внутренней напряженности, обусловленной трудной совместимостью элементов системы. Здесь все сбалансировано, сцементировано как бы безоговорочной поддержкой элементов друг друга. Первая ценность (идеал) второго яруса (опоры Государства) – Мир понимается здесь в трех ипостасях: мир внутри человека – душевно-психологическая ненапряженность,  мир между людьми – социальная стабильность, мир между государством и его окружением – внешнеполитическая стабильность. Мир опирается на Порядок – регламентируемую устойчивость отношений в обществе и между обществом и природой. Порядок опирается на Традиции – рецепты взаимоотношений, выработанные прошлыми поколениями.  Между Миром, Порядком, Традициями нет внутреннего противоречия.

Триада ценностей второго яруса опирается на столь же устойчивую, непротиворечивую триаду третьего: Иерархию-Ритуал-Прошлое конфуцианское знание. Чтобы господствовал Мир во всех своих трех ипостасях необходимо четкое незыблемое распределение всех вещей и явлений жизни людей по их значимости – господство Иерархии. Чтобы идеалы Мир-Порядок-Традиции действовали в обществе как непререкаемые императивы, недостаточно одной Иерархии, желателен автоматизм во всех поступках людей, который достигается неукоснительным выполнением Ритуала. Не случайно традиционное дальневосточное общество – это общество, где ритуал пронизывает все действия людей, вплоть до мельчайших и интимнейших взаимоотношений. Все названные ценности должны иметь единое идеологическое обоснование и оно есть – это Конфуцианское знание: мудрецы прошлого оставили письменные произведения, в которых содержатся рецепты на все случаи жизни. Если говорить о человеческих взаимоотношениях, то для “совершенномудрого” нет непредвиденных ситуаций, он твердо знает, что ответы на все вопросы можно найти в трудах древних, и находит.

Начиная с ханьской эпохи, когда в Китае окончательно сформировалась конфуцианская система ценностей, в течение почти первого тысячелетия нашей эры складывалась новая технология сельского хозяйства —  заливного рисоводства, по природно-климатическим условиям, получившая распространение лишь в южной части Китая, Японии, Корее и Юго-Восточной Азии. Эта технология имеет ряд преимуществ перед суходольным земледелием. Страшный бич последней — водная и ветровая эрозия ей не страшны, так как большую часть времени года рисовое поле находится под слоем слабопроточной воды. Не нужны ей и удобрения: самая плодородная часть почвы — мелкозем, который суходольное поле теряет при эрозии, здесь, напротив, не уносится, но приносится на поле с водой. В сложном, гористом рельефе, исторически поля создавались, за счет освоения новых участков, поднимающихся вверх по течению рек. Для полива самотеком на поля строились все новые и новые малые плотины. При этом каждая вышерасположенная плотина, уменьшала разрушительную и увеличивала созидательную силу воды. Плодородный слой ила на  рисовом поле возникает не сразу, но создается в течение 60-100 лет, т.е. смены 3-5 демографических поколений людей и только после этого дает отдачу в виде гарантированной урожайности, превышающей таковую на суходольных полях в средневековье в несколько раз и немногим отличающуюся от современной в развитых странах. Большое число мелких террасированных полей, связанных в единое целое ирригационной системой и начинающих давать отдачу на затраты труда не сразу, но способных затем  давать отдачу столетия – единая хозяйственная система, требующая неукоснительного и четкого соблюдения технологической дисциплины, требующая внешней защиты, поскольку разрушение на одном участке, грозит гибелью всей системы, наиболее оптимально может существовать не в европейской, но конфуцианской системе ценностей. Ей нужен длительный мир: в душе человека (его труд создает основу жизни не только его самого, но и ряду поколений потомков), в семьях, между семьями, между социальными слоями (поля представителей всех социальных слоев расположены вместе, исторически перемешаны между собой), между государствами (иначе враги могут придти и разрушить благополучие, созданное трудом нескольких поколений). Как сохранить этот мир? Легче всего при действии всей системы основных ценностей дальневосточной цивилизации с ценностью-объектом – Государством и вектором – Стабильностью, с триадами Мир-Порядок-Традиции и Иерархия-Ритуал-Прошлое конфуцианское знание. Каждый сам может проверить, убедиться, что любой элемент этой системы ценностей не противостоит, но создает условия для функционирования технологии заливного рисоводства. Последняя, не случайно, стала господствующей при окончательном утверждении конфуцианской системы ценностей. Как идея и эксперимент данная технология возникнуть могла и в другом месте  и в иное время, но утвердиться только на Дальнем Востоке в условиях господства конфуцианских представлений людей о мире и о себе. Именно такая  система ценностей создавала оптимальные условия для заливного рисоводства и в свою очередь именно эта высокопроизводительная технология традиционного Дальнего Востока стала мощной опорой конфуцианской системы ценностей.

*      *      *

Для человека, выросшего на безусловном приоритете европейской культуры перед всеми другими, нет нужды говорить о ее достоинствах: нам понятие об этом внедряется в сознание и подсознание с пеленок, поэтому одно из базовых утверждений СЕИ – нет высших и низших культур, нуждается, как мне кажется, в некотором обосновании. Попутно такое обоснование должно показать разницу между представлениями о мире и о себе на Дальнем Востоке и в России. На наш взгляд обоснованием вышеназванного равенства для культуры Дальнего Востока является фундаментальное положение австрийского психолога, основателя психологического направления, называющего себя “индивидуальной психологией”, Альфреда Адлера: конечной целью всех душевных стремлений человека являются уравновешенность, безопасность, приспособление, целостность (см. А.Адлер. Индивидуальная психология. — История зарубежной психологий. Тексты. М. 1986). Подобной конечной цели отнюдь не отвечает внутренне напряженная система ценностей Европейской цивилизации, она лишь идет к ней, но в значительной степени отвечает — Дальневосточной. Не случайно, в одной из своих работ я назвал конфуцианскую систему управления, выработанную многовековым поиском проб и ошибок, деспотизмом с гуманным лицом. Приведу несколько положений в обоснование утверждения.

В Поднебесной подданные государства – не механизм, инструмент исполнения желания его владельца, как в иных деспотиях Востока, не животные, живущие своей жизнью и которых нужно использовать для работы на хозяина, согласно доктрине европейского абсолютизма (вспомним ришельевское сравнение народа с мулом), но организм, в жизнь которого нельзя грубо вмешиваться, хотя реакции его можно и нужно направлять в желательное русло. Это русло отражает интересы не только элиты общества, но являются компромиссом интересов всех составляющих ее слоев. При сохранении дистанции огромного размера традиционный Китай больше, чем другие империи Востока, приблизился к идеалу, согласно которому бюрократия должна формироваться в соответствии с принципом меритократии, являться носителем государственного разума, интеллигентности, основным средоточением нравственности, политической и общей культуры общества. В подтверждение высказанного приведу несколько установочных положений из философских трактатов эпохи Ранней Хань – времени, когда окончательно сформировалась конфуцианская система ценностей.

Ши цзи: “ Самый лучший [правитель] следует натуре [людей], не столь хороший привлекает людей выгодой, идущий еще ниже – наставляет людей поучениями, еще похуже – приводит народ к порядку силой, а самый худший — вступает с народом в соперничество [из-за богатств]… Обществу нужны земледельцы, чтобы кормить народ; нужны промысловики, чтобы добывать материалы; нужны ремесленники, чтобы производить разные изделия; нужны торговцы, чтобы распространять полученное. Но разве все это требует указаний и приказов правительства, посылки людей и набора людей на работы и сборов их в определенное время? Ведь каждый человек прилагает свои способности, исчерпывает до конца свои силы, чтобы получить все то, что он пожелает”.

Хань шу: “Истинный путь – это дорога, по которой идут и  к устроению государства, а человеколюбие, мораль, справедливость, нормы поведения и музыка – все это суть его орудия”.

Cинь юй: “В пути нет ничего выше недеяния… Недеяние – это и есть деяние”.

Хуайнань-цзы: “Всему причастен означает следовать ходу вещей… Дела Поднебесной не нуждаются в управлении – они следуют своей естественности… Когда управление навязчиво, народ охватывает смута… Кто пользуется плетью, не обладает искусством дальней езды”, но при всем том: “По отношению к низшим непременно нужны приказы”.

(Цит. по: Древнекитайская философия. Эпоха Хань. М. 1990, с. 41-42, 66, 76, 85, 100, 133).

Однако, оказалось, что приближение “к конечной цели всех душевных стремлений человека” отнюдь не всегда благо, поскольку такое движение означает чрезмерный крен в сторону гомеостазиса – устойчивости – одного элемента эволюции биосферы. Последняя  как уже говорилось, есть функция, аргументами которой являются устойчивость (гомеостатичность в пределе) и изменчивость. Оптимальное сочетание стабильности и изменчивости – пластичность. Именно последняя является гарантом эволюции биосферы. Если система чересчур гомеостатична, если она практически не способна меняться, то при изменении внешних условий, очень часто после тщетности мобилизации всех внутренних потенций, она разрушается либо под ударом извне, либо от внутреннего перенапряжения. Если потенции изменчивости велики, то такая способность расшатывает систему изнутри, что также ведет к саморазрушению системы. СЕИ Китая является свидетельством, с одной стороны, феноменальной двухтысячелетней социально-экологической стабильности, с другой – последовавшего за ней жесточайшего социально-экологического кризиса, обусловленного демографическим взрывом, начавшегося в XVIII веке, продолжающегося до сих пор, и не исключено, могущего стать зарядом динамита, способным взорвать биосферу Земли в ХХI веке.

Европейская цивилизация, до сих пор избегавшая крупномасштабного социально-экологического кризиса, ныне вплотную подошла к нему, а следовательно, к необходимости серьезной коррекции своей системы ценностей. До недавнего времени эта цивилизация, развивающаяся по экстенсивному пути, не испытывала серьезных потрясений, вовлекая в хозяйственный оборот все новые и новые природные ресурсы. Хотя проблема исчерпаемости ресурсов Земли стала актуальной еще в прошлом веке после работ Томаса Роберта Мальтуса, надежды на дальнейшее развитие за счет введения в хозяйственный оборот все новых и новых ресурсов не покидали людей. До недавнего времени ресурсов Земли хватало, а быстрое развитие научно-технического прогресса порождало уверенность в возможность вовлечения в будущем ресурсов других планет солнечной системы и за ее пределами.

Психологическим отражением уверенности были мечты, воплощенные в научной фантастике, пожалуй, после детективов самом читаемом видом литературы ХХ в. Фантастика – сказки не только детей, но и  взрослых, отражение их внутренних желаний и надежд. Когда во второй половине нашего века стало ясно, что расчеты на внеземные ресурсы иллюзорны, необходимость кардинальных перемен в системе ценностей Европейской цивилизации – ядре представлений людей этой цивилизации о мире и о себе – стала жизненно необходимой.  Отражением понимания необходимости стало, с одной стороны, развитие cоциально-экологического алармизма и экологических движений, с другой – давление извне, со стороны стран – представителей иных автохтонных земных цивилизаций.

Особо следует отметить, что в поиске представлений об обществе социально-экологической стабильности в условиях ограниченности невозобновляемых природных ресурсов ведущие экологи мира пришли, не подозревая об этом,  почти к точному аналогу традиционного китайского общества, идеологической основой которого является конфуцианская система ценностей (об этом см. Э.Кульпин. Неразгаданный парадокс: будущее мира в прошлом Китая? –  Сюй Дисинь. Экологические проблемы Китая. М. 1990).

Давление на Запад с Юга и Востока, со стороны стран иных цивилизаций наиболее ярко проявилось в нефтяном кризисе 1970-х гг. Столь крупное и резкое повышение цен на нефть в принципе стало возможным лишь в условиях осознания исчерпаемости невозобновляемых ресурсов. С точки зрения СЕИ это был вызов главной ценности Европейской цивилизации – Личности. Страны Запада были поставлены перед необходимостью либо  снизить уровень и качество жизни большинства населения, оставив имеющиеся энерго- и материалоемкие технологии неизменными, либо экстренно провести технологическую перестройку. Согласие на ухудшения условий существования означало бы падение Личности, как главной ценности-объекта, коренную перестройку системы ценностей.

Как известно, на данном этапе противостояние, с одной стороны, значимости природных ресурсов, с другой – значимости Человека, его главной способности – способности эвристического мышления, повышающей уровень самоорганизации и противостоящей тем самым энтропийным процессам, закончилось в пользу Личности. Однако это была не кардинальная победа, а лишь оттяжка срока принятия кардинального решения. Снижение темпов роста потребления невозобновляемых природных ресурсов за счет новых более энерго- и материалосберегающих технологий, оптимизация процесса принятия решений за счет компьютеризации не означает, что  проблема исчерпаемости земных ресурсов снята с повестки дня жизни человечества. Не исключено, что без коррекции системы ценностей Европейской цивилизации, нынешняя ситуация может статься подобной той, которая возникала, когда во время шторма, перед кораблем выливали бочку масла и на краткое время вокруг корабля буйство стихии прекращалось. Иными словами, состояние очередной глобальной бифуркации  в ходе эволюции биосферы Земли сохраняется.

Share

Pages: 1 2

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован.