В.В. Клименко. Энергия, климат и историческая перспектива России

КЛИМЕНКО В.В. (Институт проблем безопасного развития атомной энергии РАН)

Государство лучше всего маленькое. Население редкое… Хорошо смотреть на соседнее государство. А в гости лучше совсем не ходить до самой старости и смерти.
Дао Дэ Цзин

 

Сейчас, кажется, уже никто не сомневается в том, что потребление энергии на душу населения является важнейшим экономическим и социальным детерминантом, полностью определяющим не только уровень жизни конкретной страны, но и этап исторического развития, на котором эта страна находится. Известно, что в наиболее богатых странах мира (США, Канада, Норвегия) на душу населения приходится сейчас 10–14 т условного топлива (ут) в год в беднейших же (Бангладеш, Мали, Чад) он едва достигает 0,3–0,4 т ут/год. (Тонна условного топлива—мера энергии, равная 7 млрд калорий или 29,3 млрд джоулей. Соответствует примерно количеству тепла, выделяемому при сгорании одной тонны высококачественного каменного угля).

С другой стороны, очевидно, что с помощью одного лишь этого параметра воспроизвести адекватную картину современного мира невозможно, поскольку, например, Болгария потребляет энергии на душу населения на 15% больше, чем Испания, отставая от нее почти в 11(!) раз по величине валового национального продукта (GNP) на душу населения (данные1994 г.)

Почему так происходит? Дело в том, что абсолютные цифры потребления энергии (или валового национального продукта) не дают представления о том, куда расходуются эти ресурсы. Между тем, для многих стран мира значительная часть этих ресурсов расходуется исключительно на противостояние неблагоприятным природным условиям (слишком холодный или слишком жаркий климат, большие расстояния, высокие горы и т. д.) и ничего не добавляет ни к богатству страны, ни к благосостоянию отдельного индивидуума. Таким образом, природные условия и, в первую очередь, климат также составляют ресурс любого государства. Это означает, что страны, находящиеся в благоприятном климате, пользуются такими же преимуществами, как и те, которые располагают дополнительными запасами нефти, угля или газа. Отсюда следует, что любая адекватная оценка реального благосостояния страны должна включать, кроме энергетических показателей, количественную характеристику природных условий.

Сведения по потреблению энергии на душу населения могут служить не только для анализа состояния современного общества, но и изучения исторических закономерностей его развития в течение длительного периода времени, называемого Новой историей. Период Новой истории, традиционно отсчитываемый от Великой французской революции, характеризуется быстрым и значительным ростом потребления энергии на душу населения, которое увеличилось почти в 5 раз за последние 200 лет. Это позволило решить столь грандиозные задачи, как увеличение более, чем вдвое, средней продолжительности жизни, сокращение почти вдвое продолжительности рабочей недели, обеспечение продуктами питания возросшего в 6 раз населения Земли и т. д. Каждому этапу истории соответствовал вполне определенный уровень энергопотребления, который в этом случае приобретает значение индикатора фазы исторического развития.

Современный этап исторического развития может быть охарактеризован как переходный от индустриального к постиндустриальному, в котором центр материальной деятельности общества переносится из сферы промышленности и сельского хозяйства в сферу услуг. В ряде работ нами показано, что вступление в постиндустриальную фазу развития сопровождается стабилизацией удельного потребления энергии (e), которое перестает зависеть от времени (Клитменко 1990, 1994) (рис.1).

Потребление энергии на душу населения в развитых странах мира

Рис. 1. Потребление энергии на душу населения в развитых странах мира

Мы связываем это с тем, что в постиндустриальном обществе полностью и в массовом порядке удовлетворяются т. н. базовые потребности человека, а именно: защита от голода, холода, воспроизводство и получение удовольствия. В недавней работе нам удалось показать, что уровень, на котором стабилизируется потребление энергии в постиндустриальном обществе, зависит только от основополагающих природных факторов: климата, размера территории страны и ее рельефа (см. Клименко 1994). В частности, оказывается, что удельное энергопотребление на душу населения (е¥) линейно возрастает с убыванием среднегодовой температуры воздуха (Ta). Эта зависимость выражается следующим простым соотношением:

e¥(т у. т./год×чел.)=                                                  (1)

Поистине удивительным, по крайней мере, на первый взгляд кажется то, что энергопотребление стран, различающихся типом экономики, структурой импорта/экспорта энергоресурсов, стереотипом потребления, наконец, культурными традициями описывается в пределах ±25% (рис. 2) единым соотношением, не содержащим в явном виде экономических характеристик.

 

Зависимость удельного потребления энергии в постиндустриальном обществе от среднегодовой температуры воздуха

Рис. 2. Зависимость удельного потребления энергии в постиндустриальном обществе от среднегодовой температуры воздуха

Снижение e¥ с возрастанием Ta объясняется уменьшением расхода энергии на отопление, который в высокоширотных развитых странах достигает 40–50% от общей величины энергопотребления, уменьшением удельных (на тонно–километр) транспортных затрат, расхода энергии на производство единицы сельскохозяйственной продукции и т. д. При Ta³17°C потребность в отоплении отпадает и e¥ перестает зависеть от температуры.

 

Рис. 3. Зависимость удельного потребления энергии в постиндустриальном обществе от эффективной площади страны. Для Гонконга, Мальты и Сингапура площадь увеличена в 10 раз.

Рис. 3. Зависимость удельного потребления энергии в постиндустриальном обществе от эффективной площади страны. Для Гонконга, Мальты и Сингапура площадь увеличена в 10 раз.

Многие исследователи склонны полагать, что при высоких Ta следует ожидать возрастания e¥  в связи с большими расходами энергии на кондиционирование воздуха. Однако, как показывает рис. 2, в действительности ничего подобного не происходит или во всяком случае пока не было зафиксировано. Вместе с тем на рис. 2 имеется группа точек (темные символы), которая заметно отклоняется от обобщающей зависимости (1). При более пристальном рассмотрении оказывается, что все эти точки относятся к большим государствам, территория которых составляет, по меньшей мере, 0,9 млн. км2. На рис. 3 тот же набор данных представлен в виде e*/e¥=f(Se) , где e¥  вычисляется по формуле (1), а Se — “эффективная” площадь страны.

Понятие эффективной площади вводится затем, чтобы учесть реальную часть территории, приспособленную для заселения ее людьми. В результате специально проведенного исследования нами было установлено, что плотность населения падает практически до нуля на территориях, расположенных в Северном полушарии к северу от среднегодовой изотермы Ta=–2°C (в Южном полушарии к югу от указанной изотермы постоянное население вообще отсутствует), и на высотах свыше 2000 м над уровнем моря. С учетом этих ограничений эффективная площадь страны, на которой и происходит интересующее нас потребление энергии, может быть существенно меньше фактической: так, для Канады она составляет 3,64 млн. км2 (фактически 9,98 млн. км2), для США — 7,89 млн. км2 (9,36 млн. км2), для России — 5,51 млн. км2 (17,08 млн. км2). Возвращаясь к рис. 3, увидим, что потребление энергии в 38 странах, вошедших в стадию постиндустриального развития, описывается единой зависимостью

e*/e¥=                                                                     (2)

Анализ рис. 3 показывает, что имеется всего одна “экспериментальная” точка — Сингапур, не подчиняющаяся общей логике. Однако, и этот факт, на наш взгляд, обусловлен скорее проблемами статистики. Дело в том, что в наших расчетах использовалось население Сингапура де-юре (2,85 млн. чел. в 1994 году), население же де-факто существенно больше, поскольку страну ежегодно посещают 13 млн. иностранцев. В результате реальное потребление энергии на душу населения должно быть значительно меньше вычисленного по данным официальной статистики.

Следовательно, уравнение (2) является универсальным и устанавливает связь уровня удельного потребления энергии с природными — климатическими и географическими — условиями. Это чрезвычайно важный факт, значение которого выходит далеко за рамки естественных наук и имеет смысл с точки зрения историографии и культурологии. Здесь имеется в виду давняя, продолжающаяся еще со времен И. Канта и Ф. Шлегеля, дискуссия о соотношении общего и особенного, глобального и локального в истории развития цивилизации. Кантовская схема обращает внимание на общность исторического процесса, в то время как подход Шлегеля, получивший значительное развитие в современной историографии, основан на учении о независимых локальных культурах (цивилизациях). Сейчас появилась возможность предложить вариант решения этого спора, исходя из естественнонаучных представлений, и этот ответ таков, что с глобально экологической точки зрения все страны в фазе постиндустриального общества ведут себя совершенно одинаково, и в этом смысле мировая цивилизация едина и неделима. Единство процесса потребления никак не должно восприниматься как факт обнадеживающий, так как может означать лишь то, что в современном постиндустриальном обществе налицо частичная утрата культурного многообразия, коль скоро стереотип потребления, несомненно, составляет важный элемент общей культуры. Можно также утверждать, что формирование нынешних стандартов потребления прошло полностью по образцу, предложенному западными странами еще 30 лет тому назад, и это означает, что, развивающимся странам по-видимому все-таки придется пойти по пути т. н. догоняющего развития, т. е. пройти последовательно все те же самые стадии, которые уже пройдены странами развитыми.

Теперь настала пора ответить на вопрос: почему большие государства потребляют больше энергии? Во-первых, возрастают расходы энергии на транспорт, в том числе самих энергоресурсов — США из-за этого приходится тратить на единицу валового продукта на 20% больше энергии, чем европейским странам. Вторая причина не столь очевидна, но на наш взгляд, еще более важна, чем первая. Дело в том, что в больших государствах неизбежно имеются территории с более и менее благоприятными природными условиями. Для того, чтобы поддерживать необходимый уровень социального равенства, федеральное правительство вынуждено постоянно перераспределять часть произведенного продукта в пользу маргиналов. Это лишает наиболее динамичную часть общества естественных стимулов и ведет к потере эффективности и, как следствие, перерасходу энергии.

Закон неэффективности большого государства прекрасно объясняет, кстати, хорошо известный и до сих пор немного загадочный факт, почему средний японец обходится всего 4,5 т ут / год, в то время как американцу необходимо целых 11. Отметим, что среднегодовая температура воздуха в обеих странах совершенно одинакова и составляет 11,2°C. Соотношение реального и оптимального значений энергопотребления (е/е*) вполне определенно позволяет судить о фазе исторического развития данной страны и, в частности, близость его к единице является, очевидно, необходимым условием завершения индустриальной фазы развития.

Это условие является необходимым, но недостаточным, поскольку в постиндустриальном обществе должна быть решена еще одна основополагающая задача—стабилизация численности населения. Современное общество, не решившее эту проблему или, по крайней мере, не предпринимающее усилий для ее решения, не может считаться ни развитым, ни цивилизованным, поскольку совершенно очевидно, что бесконтрольный рост населения ставит непосредственную угрозу существования человека как биологического вида. Демографическая наука предлагает широкий набор параметров, характеризующих динамику народонаселения (см. World Population Prospects. The 1992 Revision. New York: United Nations. 1993).

Мы воспользуемся одним из самых простых — естественным приростом AGR (Annual Growth Rate), представляющим собой разность между рождаемостью и смертностью (без учета миграции, которая для многих стран, таких как США, Австралия, Израиль может искажать истинную картину).

На рис. 4 в координатах е/е* — AGR нанесены данные для 147 стран мира, по которым имеется исчерпывающая энергетическая, демографическая и климатическая информация. В этих странах в 1990 г. проживало 99,7% населения Земли. Величины е/е* исчислены по состоянию на1990 г. (для бывших республик СССР — на1992 г.), AGR — за пятилетний период 1985–1990 гг.

Рис. 4. Энергодемографическая диаграмма состояния мира. 1—постиндустриальные страны; 2—страны с переходной экономикой; 3—новые индустриальные страны; 4—страны-экпортеры нефти; 5—развивающиеся страны.

Рис. 4. Энергодемографическая диаграмма состояния мира. 1—постиндустриальные страны; 2—страны с переходной экономикой; 3—новые индустриальные страны; 4—страны-экпортеры нефти; 5—развивающиеся страны.

Очевидно, что все страны могут быть классифицированы на несколько групп:

1) развитые индустриальные страны (постиндустриальные по Беллу-Ростоу, страны с высокими доходами по терминологии Всемирного банка) характеризуются оптимальным уровнем потребления энергии (е/е* » 1) и низкими AGR, значительно ниже среднемирового (1,73% в 1985–90 гг.). Учитывая, что точность уравнений, описывающих оптимальный уровень энергопотребления, оценивается нами в ±25%, положение нижней границы потребления энергии для постиндустриального общества описывается линией е/е* = 0,75;

2) страны с переходной экономикой. В них демографическая стабилизация практически достигнута (AGR значительно ниже среднемирового), но насыщение энергией еще не наступило. Интересно, что эта группа более, чем наполовину состоит из бывших европейских социалистических стран и европейских республик бывшего СССР;

3) новые развитые страны (страны со средними доходами) характеризуются потреблением энергии ниже оптимального (е/е*< 1) и средними AGR, на уровне выше 1,0% в год. Граничное значение потребления энергии, отделяющее новые развитые страны от развивающихся, было оценено нами ранее в абсолютных цифрах в 1,35 т ут / год.чел. (Клименко 1990), чему в относительных единицах соответствует значение е/е*= 0,54. Сравнение этой по сути экспертной оценки с результатами тщательных расчетов (Гольденберг и др., 1986) показывает, что оценка является вполне правдоподобной и может иметь точность в пределах 10–15%. Тогда минимально возможные е/е* для новых развитых стран должны составлять 0,54 ´ 0,85 = 0,46;

4) небольшая группа стран—экспортеров нефти с потреблением энергии выше оптимального и приростом населения выше среднемирового. Эта группа может рассматриваться как особая переходная категория, в которой насыщение энергией произошло раньше демографической стабилизации, в противоположность тому что имело место в развитых индустриальных странах (группа 1);

5) развивающиеся страны ( страны с низкими доходами по терминологии Всемирного банка) характеризуются уровнем потребления энергии значительно ниже оптимального и AGR как правило выше мирового.

Значение построенной диаграммы не только, и даже не столько в том, что она позволяет провести классификацию стран современного мира на основе естественных показателей потребления энергии и демографической динамики. Ее особое значение заключается в том, что она представляет собой диаграмму состояния современного мира с ясно обозначенными границами и асимптотами. Совершенно ясно, что в рамках единой цивилизационной модели все страны мира обнаруживают движение в направлении, обозначенном условиями е/е*®1 и AGR®0. Выполнение этих условий и будет означать окончание этапа Новой истории человечества, т. е. завершение перехода в стадию постиндустриального общества. Ранее (Клименко 1994) было показано, что современный исторический процесс в части, касающейся энергетической и демографической экспансии, развивается по единому сценарию, предложенному или навязанному т. н. развитыми странами. Это означает, что энергодемографическая диаграмма может одновременно использоваться и как инструмент прогноза, поскольку направление и скорость перемещения точек по полю диаграммы могут быть найдены из исторического опыта стран первой группы.

Таким образом анализ естественнонаучных данных в период существования индустриального общества позволяет сформулировать ряд фундаментальных закономерностей, имеющих вид проверяемых опытным путем количественных соотношений (Клименко 1994, 1995):

1) удельное потребление энергии (на душу населения) в индустриальном обществе растет, достигая со временем некоторой предельной величины. Достижение стабильного удельного энергопотребления является индикатором перехода к постиндустриальной (информационной) стадии развития общества;

2) предельный уровень удельного энергопотребления в различных странах неодинаков и определяется только их климатическими и географическими условиями. Чем холоднее климат и чем больше территория страны, тем выше уровень удельного потребления энергии, обеспечивающий жителям данной страны приемлемые условия существования;

3) необходимым условием вступления государства в постиндустриальную фазу является стабилизация численности населения.

4) в настоящее время в мире насчитывается около 40 средних и больших государств, с населением свыше 2 млн чел. каждое, вступивших в фазу постиндустриального развития;

5) полученные закономерности являются универсальными, т. е. они с приемлемой точностью описывают поведение всех без исключения государств, отличающихся по природным условиям, структуре экономики, политическому устройству, этническим, расовым и конфессиональным признакам. Это положение позволяет заключить, что в пространстве материальной культуры сформировался единый тип цивилизации потребления, следующей стереотипам, установленным или навязываемым западнохристианской (по А. Д. Тойнби) цивилизацией.

Теперь, когда даны представления о принципиально новой фактологической основе предлагаемого ниже анализа и изложены главные философские концепции, я могу непосредственно перейти к обсуждению ситуации, в которой оказалась Россия на исходе XX столетия, а также сделать вполне уверенный прогноз дальнейшей судьбы нашего государства.

Человечество весьма охотно занимается мифотворчеством, и в этом смысле Россия не представляет исключения, но вот в способности превратить миф в великую мессианскую идею и культивировать ее на протяжении столетий наша страна, пожалуй, не имеет себе равных. Я говорю сейчас о доктрине Филофея, инока псковского Елеазарова монастыря, высказанной без малого 500 лет тому назад: “Два Рима падоша, третий стоит, а четвертому не быти”. Интересно, что и эта основополагающая идея была внедрена в массовое русское сознание из-за границы, поскольку во времена Филофея Псков был независимым государством с республиканским правлением и реальной альтернативой выбора между католической Русью Литовской и православной Московией. Интересно, что способ государственного устройства Псковской республики был несомненно ближе к польско-литовскому, где после привилеев 1413, 1447, 1492 и 1506 годов государство по существу превратилось в шляхетскую республику (Земцов 1994). Тем не менее, и тогда было изрядное количество людей, предпочитавших твердый имперский порядок сомнительным демократическим вольностям, что вскоре псковичи наглядно подтвердили героической обороной города от Стефана Батория. Так что доктрина Филофея появилась в неслучайном месте и в неслучайное время и безусловно относится к числу великих идей, ибо несмотря на все превратности исторического развития России, она оставалась и остается центральной государственной идеей на протяжении почти пяти столетий.

Мысль о мессианской роли России, ее способности увлекать и вести за собой другие страны и народы, претензии на участие в разрешении всех без исключения мировых конфликтов, где бы они ни происходили, наконец, постоянные декларации о собственном величии или, по крайней мере, о скором возрождении этого величия — все это и есть великая объединяющая идея, единственная, которая безусловно связывает всех правителей России прошлого и настоящего, действующих или претендующих на власть. Пять столетий непрерывной пропаганды, в которой участвовали властители дум масштаба Гоголя, Достоевского, Толстого, Брюсова и сила которой еще более возросла в XX столетии с появлением новых средств массовой информации, привели нас к ситуации, когда миссия глобального лидера не снимается с России ни при каких обстоятельствах. Однако рано или поздно все великие идеи теряют свою силу ибо нет истины вне времени и пространства. Будучи безупречной для начала героического XVI века и исправно выполняя свою задачу вплоть до изгнания Наполеона, мессианская идея Филофея в конце концов сломила некогда великое государство, превратившись для него сегодня в совершенно непосильную ношу.

Надлом произошел в канун XIX века, с началом индустриальной эпохи, к которому Россия опоздала, по крайней мере, на столетие. Даже проигранные подряд три войны против индустриальных стран Запада и Востока не поколебали почву под ногами отечественного великодержавия, которое в эпоху коммунистического правления вновь значительно укрепилось. Эту идею пытаются эксплуатировать и сейчас, забывая о том, что она принадлежит давно ушедшей исторической эпохе.

Зададимся наконец простым вопросом: каковы критерии величия государства и каким способом они измеряются? Ответ должен быть предварен замечанием, что разные эпохи дают разные представления о величии. Для доиндустриальной эпохи я не вижу других критериев, кроме демографического и территориального, т. е. самыми сильными державами своего времени безусловно считались те, которые контролировали наибольшую территорию и собирали на ней максимальное количество населения. Сказанное в равной степени относится к Римской империи, Арабскому халифату, Османской империи или империи Габсбургов. В индустриальную эпоху роль экстенсивных демографического и территориального факторов ослабевает, а на авансцену  выходит некий обобщенный фактор материального благополучия. В нескольких работах я показал, что этот фактор—ничто иное как относительное удельное потребление энергии, как бы скучно это ни звучало (Клименко 1995). Если в стране потребляется на душу населения энергии столько, сколько предписывают ее конкретные природные условия (климат, территория, рельеф), то у нее нет проблем ни с содержанием армии или аппарата управления, ни с пенсионным или медицинским обслуживанием — словом, механизм государства функционирует исправно. Проблема в том, что для больших государств с холодным климатом энергии требуется гораздо больше — именно поэтому для Японии даже трех тонн нефти в год на человека хватает, а для России даже 10 тонн недостаточно, да их у нас никогда и не было.

Теперь, кажется, должно стать ясным происхождение стратегически неверной оценки положения России в современном мире: оно происходит от применения критериев XVI века к государству, стоящему на пороге XXI века. Интересно также проследить дрейф в положении нашего государства на протяжении последующего столетия — для наглядности сделаю это в терминах экстенсивных, доиндустриальных и современных, эпохи глобального перехода к постиндустриальному обществу.

Таблица 1

Население десяти крупнейших стран мира в 1900 и 2005 годах (млн чел.)

1900

2005

1

Китай

475

 1

Китай

1337

 2

Британская Индия

293

 2

Индия

1107

 3

Россия

133

 3

США

 286

 4

США

 76

 4

Индонезия

 227

 5

Германия

 57

 5

Бразилия

 187

 6

Австро-Венгрия

 46

 6

Пакистан

 185

 7

Япония

 45

 7

Нигерия

 149

 8

Великобритания

 42

 8

Бангладеш

 149

 9

Франция

 41

 9

Россия

 144

10

Индонезия

 38

10

Япония

 127

Источники: Mc Evedy C., Jones R. Atlas of World Population History. London. 1978; World Population Prospects. The 1994 Revision. N. Y.: UN, 1995

Обратимся сначала к доиндустриальным критериям — численности населения и территории (см. табл. 1, 2). Россия, занимавшая в 1900 году 3-е место по численности населения в мире и далеко опережавшая, кстати, Соединенные Штаты и Германскую империю, включавшую почти вдвое больше земель, чем ныне, в начале XXI столетия окажется на далеком девятом месте и в ней будет проживать лишь 2% мирового населения против 8% в 1900 году. Площадь России де-юре в течение столетия уменьшилась почти на четверть и, хотя по этому показателю она все еще первая, это не должно нас излишне радовать и вот почему. Более двух третей нашей территории (11,57 из 17,08 млн км2) составляют земли, не приспособленные для постоянного проживания человека (речь не идет о чрезвычайно малочисленных группах автохтонного населения, приспособившихся к экстремальным условиям за тысячелетия медленного эволюционного вживания). Это земли, на которых среднегодовая температура воздуха ниже –2°С или расположенные на высотах выше2000 м над уровнем моря. За десять тысяч лет, прошедших после окончания последнего ледникового периода, человек так и не смог устойчиво закрепиться в этих областях с чрезвычайно суровыми природными условиями. Да этого и нельзя требовать от потомков одного из видов африканской фауны, для которого снег и лед — редчайшее и грозное событие, но никак не норма жизни. Мне неоднократно приходилось наблюдать самую настоящую панику, которая сопровождается коллапсом системы транспорта, тепло- и энергоснабжения и охватывает жителей даже развитых стран, едва лишь столбик термометра на несколько дней опустится ниже –5–10°C.

Кстати, Россия единственная страна в мире, где в зоне экстремальных природных условий находятся большие города с населением свыше 100 тыс. жителей: Воркута, Инта, Сургут, Нижневартовск, Норильск и т. д. Почти все они возникли в эпоху усиления имперской власти и обновленной мессианской идеи.

Таблица 2

Территория десяти крупнейших стран мира в 1900 и 1997 годах (млн км2)

1997

1900

де-юре

эффективная

 1 Россия

22,47

 1 Россия

17,08

 1 Бразилия

8,05

 2 Китай

11,41

 2 Канада

 9,98

 2 США

8,00

 3 Канада

9,98

 3 Китай

 9,60

 3 Австралия

7,68

 4 США

9,66

 4 США

 9,36

 4 Китай

5,95

 5 Бразилия

8,36

 5 Бразилия

 8,51

 5 Россия

5,51

 6 Австралия

7,69

 6 Австралия

 7,69

 6 Канада

3,64

 7 Британская Индия

4,83

 7 Индия

 3,29

 7 Индия

2,90

 8 Французская Западная Африка

4,69

 8 Аргентина

 2,78

 8 Казахстан

2,62

 9 Османская империя

3,90

 9 Казахстан

 2,72

 9 Судан

2,49

10 Аргентина

2,78

10 Судан

 2,51

10 Аргентина

2,45

 

Сейчас мы являемся свидетелями естественного процесса массового исхода жителей российского Севера в полном соответствии с объективными законами природы: Мне неоднократно приходилось наблюдать самую настоящую панику, которая сопровождается коллапсом системы транспорта, тепло- и энергоснабжения и охватывает жителей даже развитых стран, едва лишь столбик термометра на несколько дней опустится ниже –5–10°C.

Рано или поздно, но Север снова станет тем, чем он по сути является: кладовой огромных богатств или холодным погребом планеты, но в любом случае ясно, что жить всю жизнь в кладовой или погребе человек все-таки не может. Возвращаясь к табл. 2 и оперируя уже “эффективной” площадью страны, учитывающей все только что высказанные соображения, мы с удивлением обнаружим, что Россия вовсе не самая большая страна мира, а только пятая по территории, и что в XX столетии мы потеряли с Финляндией, Польшей, Прибалтикой, Белоруссией и другими странами фактически половину(!) своей эффективной площади.

Рассмотрение таблиц 1 и 2 приводит к очевидному выводу: доли населения и полезной площади России по отношению к мировым в течение XX столетия уменьшились соответственно в 4 и 2 раза и достигли, добавлю, нового исторического минимума, не наблюдавшегося с конца XVI века. Круг замкнулся и даже по средневековым критериям, которыми и сейчас многие вольно или невольно оперируют, мы ныне снова там, откуда начали свой поход под знаменем филофеевой идеи Великой России.

Вспомним, однако, что мы живем на исходе XX века и сейчас должно использовать и другие критерии мощи государства — в частности, удельное потребление энергии (см. табл. 3).

Таблица 3

Потребление энергии на душу населения в некоторых странах мира в 1900 и 1993 годах, тонны условного топлива (тут) в год на человека

(по России данные1995 г.,

1900

1993

Страна

Абсолютное (тут)

Относительное

Страна

Абсолютное (тут)

Относительное

США

3,82

0,32

США

11,00

0,91

Великобритания

4,56

0,77

Великобритания

 5,43

0,92

Германия

2,72

0,44

Германия

 5,86

0,95

Франция

1,18

0,23

Франция

 5,28

1,04

Австро-Венгрия

0,96

0,16

Австрия

 5,18

0,87

Бельгия

3,11

0,56

Бельгия

 6,72

1,21

Япония

0,27

0,06

Япония

 4,81

0,99

Австралия

1,95

0,31

Австралия

 7,78

1,25

Россия

0,54

0,03

Россия

 6,7316

0,36

Новые развитые страны:
Кипр

 2,93

1,17

Респ. Корея

 3,26

0,67

Таиланд

 1,28

0,51

Мексика

 2,01

0,51

Развивающиеся страны:
Зимбабве

 1,15

0,46

Конго

 0,91

0,36

Иордания

 1,16

0,46

Парагвай

 1,17

0,47

Если воспользоваться абсолютными цифрами, то положение наше выглядит просто блестящим: мы впереди Германии, Франции, Японии и всех других развитых стран, кроме США и Австралии (к ним нужно добавить Канаду и Северные страны, сведения по которым здесь не приводятся). Коварство абсолютных цифр подталкивает к простому выводу: мы вполне в достаточной мере обеспечены энергией, но, вероятно, она используется не слишком рационально и эффективно. Остается найти универсальное средство, с помощью которого можно будет исключить неэффективное расходование энергии — например, западную модель развития, и после непродолжительного переходного периода стать равноправным членом клуба развитых индустриальных стран, а для начала — хотя бы членом “Большой семерки”. Эти мечты рассеиваются как дым, если в качестве реального критерия использовать относительное, т. е. нормированное с учетом действительных природных условий потребление энергии е/е*, где е* рассчитывается по уравнениям (1) и (2). Россия — самая холодная страна мира со среднегодовой температурой Та=–5,5°C. Для сравнения в Канаде Та=–5,1°C, но самый северный город с населением свыше 100 тыс. чел. (Эдмонтон) лежит там на широте Минска и Орла, в Исландии Та=+0,9°C, Финляндии (“наш северный сосед”) Та=+1,5°C. Оказывается, что из-за огромной территории и чрезвычайно холодного климата Россия потребляет лишь около 40% действительно необходимой энергии и по этому показателю находится в конце первой сотни из 152 стран мира, имеющих население свыше 1 млн человек каждая, далеко позади не только развитых стран, но и многих развивающихся (Зимбабве, Парагвая, Иордании).

Это означает, что для того, чтобы достичь уровня благосостояния современных развитых стран России необходимо, даже при нулевом росте населения, увеличить потребление энергии с нынешних 6,7  до 14,2 т у.т./год×чел — для этого потребуется найти и освоить еще две таких нефтегазоносных провинции как Западносибирская! В истории индустриальной цивилизации есть только одна страна, имеющая опыт подобного энергетического скачка — это Соединенные Штаты Америки, которым потребовалось около 80 лет для решения этой грандиозной задачи. Правда, справедливости ради, надо заметить, что эти оценки не учитывают одного чрезвычайно важного обстоятельства, которое уже в ближайшие десятилетия самым существенным образом изменит природные условия многих стран мира. Речь здесь идет, конечно, о глобальном потеплении климата, к пику которого мы стремительно приближаемся. Расчеты, проделанные в нашей лаборатории (глобальных проблем энергетики ИБРАЭ РАН и Московского энергетического института), показывают, что к середине следующего столетия повышение среднеглобальной температуры составит примерно 1°С по сравнению с серединой нынешнего века. В пределах России потепление будет выражено гораздо более сильно (рис. 5) и достигнет, по нашим оценкам, в среднем 2,1°С, что согласно описанным выше закономерностям, приведет к сокращению оптимальной потребности в энергии на 10%. В этом случае можно ожидать соответствующего уменьшения минимальной потребности до 12,8 т у.т./год×чел. Но и тогда для решения такой грандиозной задачи потребуется не менее 35 лет. Только безудержный оптимист может предполагать, что мы пройдем этот путь быстрее — скорее же всего находящаяся на излете Россия не пройдет его никогда, и в таком случае нам придется привыкать к новому статусу второстепенного государства с невысоким уровнем жизни либо вечно развивающейся (точнее, недоразвитой) страны, если потребление энергии застынет на нынешнем уровне. Обе перспективы грозят длительным периодом политической нестабильности, характерной для развивающихся стран, и естественным выходом из сложившейся ситуации является дальнейший распад государства. Этот вывод не должен шокировать, поскольку распад больших государств с исторической точки зрения неизбежен, о чем свидетельствуют, в частности, описанные выше закономерности, подтверждающие неэффективность любой имперской экономики. Судьба государства—слишком серьезная проблема, чтобы в качестве аргумента использовать только ссылки на уравнения, какими бы достоинствами они ни обладали в глазах автора. Поэтому в поисках дополнительных аргументов обратимся к историческому опыту, который свидетельствует следующее.

Распад больших государств в завершающей фазе Новой истории приобретает обвальный характер: так, в начале XX века в мире насчитывалось всего 52 независимых государства, к середине столетия—82, нынешнее же их число превышает 200. Таким образом, мы имеем дело с объективным историческим процессом, находящимся, по-видимому, у пика своей интенсивности. В этом смысле распад Советского Союза, находившегося в еще более невыгодных энергетических условиях был предопределен и лишь в какой-то степени разрядил ситуацию. Понятно, что усилия, направленные к восстановлению СССР, противоречат объективным закономерностям Новой истории, и, таким образом, обречены на неудачу. Сохранение единства России, под которым понимается унитарное централизованное государство, по тем же самым причинам также выглядит нереальной попыткой перетащить в XXI столетие колониальную империю екатерининских времен.

Предоставление все большей самостоятельности регионам, даже если оно зайдет так же далеко, как в США, Австралии или Канаде, не отменяет, к сожалению, действие закона неэффективности большого государства. Сепаратистские тенденции, таким образом, нельзя рассматривать исключительно как результат действия отдельных злонамеренных группировок, скорее, они представляют собой проявление объективных закономерностей, которые нельзя игнорировать. Раздел географической науки, занимающийся естественным районированием, позволяет выделить в пределах России более тридцати регионов с радикально отличающимися природными условиями, по сути—стран с естественными границами. Экономическая, материальная судьба этих стран, безусловно, сложится более благополучно, нежели всего государства в целом.

Сейчас такая мысль многим покажется крамольной, но в этой связи интересно узнать, что говорит нам исторический опыт об ощущениях граждан великих держав в эпоху их заката. Этот исторический опыт показывает, что великие державы не думают о своем последнем часе и не знают его. Так, представления о вечности империи и само название “Рим — вечный город” появляется лишь в середине III века, когда при императоре Филиппе Арабе было отпраздновано тысячелетие города. Между тем готы, которые превратят Рим в груду развалин, в это время уже стоят на северо–восточной границе, а девятый вал черных гуннов уже сорвался с алтайских предгорий. Западная Римская империя пала внезапно, еще не успев забыть триумф Аэция на Каталаунских полях, где поток варваров был остановлен и, казалось, навеки обращен вспять.

Британская империя, над которой действительно никогда не заходило Солнце, вышла победителем из самой большой войны в истории для того, чтобы тихо сойти в небытие в последующую четверть века. Как быстро и незаметно должен был измениться взгляд британца на мир, чтобы гордая нация, некогда покорившая целые континенты, испытала острое чувство торжества, отстояв летом 1982 года осколок пустынной антарктической тундры. Однако, вряд ли что-либо может быть более убедительным, чем свидетельство современника эпохи заката, чутьем не ведающего, что ждет его страну за ближайшим поворотом истории.

Вот строки одного поразительного документа: “Ты, о король, живешь за пределами многих морей; тем не менее, движимый смиренным желанием способствовать благу нашей цивилизации, ты направил миссию со своим верноподданническим посланием… Я обнаружил в нем благородное самоуничижение, заслуживающее высокой похвалы. Учитывая тот факт, что твой Посол и представитель проделали длинный путь с меморандумом и дарами, я оказал им высочайшую честь, разрешив присутствовать на приеме. Чтобы показать им свою благосклонность, я устроил в их честь обед и щедро одарил их… Что же до твоей просьбы аккредитовать их при моем небесном Дворе с целью контроля над торговлей с Китаем, то она противоречит практике моей Династии и едва ли выполнима… Если даже, как ты утверждаешь, почтение к нашей Божественной Династии вселяет в тебя желание ознакомиться с нашей цивилизацией, то церемонии и законы наши настолько отличаются от ваших, что, если даже твой посланник и усвоит что-либо из них, ты все равно не сможешь привить их на твоей чужой для нас почве. Поэтому, как бы ни был твой посланник учен, ничего из этого не выйдет. Управляя всем миром, я преследую одну цель, а именно: сохранить благое правление и выполнить долг перед Государством. Чужие и дорогостоящие цели меня не интересуют. Если я распорядился принять присланные тобой подарки, о, король, то сделал это лишь потому, что они присланы издалека. Царственная добродетель нашей Династии проникла во все страны Поднебесной, и цари всех народов шлют нам свои дары по суше и по морю. У нас есть все, и это может свидетельствовать твой посол. Я не придаю особого значения вещам экзотическим или примитивным, и в товарах твоей страны мы не нуждаемся” (White  1927).

Невозможно даже представить себе, что это граничащее с презрением и исполненное чувства подавляющего превосходства послание направлено императором Цинской династии Цзянлуном британскому королю Георгу III всего за несколько десятков лет до ужасающего разгрома Китая в череде войн против Англии и других западных держав, вспыхнувших в середине XIX века. Крушение империи всегда происходит внезапно, конечно, в историческом масштабе времени, и несет разрушительные последствия. Конечно, катастрофа—это то, что происходит неожиданно, но масштаб разрушений все-таки может быть уменьшен, если быть готовым к неизбежному. В пределах гуманитарной науки уже давно разработаны представления о цикличности исторического процесса (Ибн-Хальдун, Вико, Тойнби, Гумилев, Кеннеди), а это означает, что самое трудное—психологическое—препятствие на пути прогноза драматических моментов в истории отсутствует.

Прогноз  в его строгом понимании означает возможность количественного предсказания и с этим возникает серьезная проблема. Дело в том, что историческая наука, накопив громадное количество фактического материала, оперирует очень незначительным объемом измеряемых данных, как раз тех, которые и дают возможность для количественного анализа и прогноза. Нынешняя ситуация в значительной степени напоминает положение в естественных науках в начале XVII века, когда существовали, например, понятия температуры, давления, концентрации, но не было надежных средств их измерения. Строительство современных индустриальной и постиндустриальной цивилизаций оказалось возможным только после того, как появились методы измерения, количественного анализа и прогноза поведения объектов человеческой деятельности, природных или искусственных.

Нынешнее столетие позволило значительно расширить естественнонаучную базу знания и сейчас накоплено достаточное количество информации, чтобы подвергнуть тщательному научному анализу грандиозные объекты в масштабе стран, геополитических регионов и, наконец, планеты в целом в довольно продолжительной исторической ретроспекции. Сейчас впервые за все время существования исторической науки появилась реальная возможность синтезировать интуитивные догадки выдающихся предшественников, касающиеся моделей исторического развития, с огромным рациональным знанием, провести ревизию основополагающих исторических идей в полном соответствии со строгим научным ритуалом, подразумевающим отбор тех положений, которые в наибольшей степени соответствуют данным объективных наблюдений, а остальные с благодарностью поместить в пантеон истории научной мысли.

Целью любой науки является предсказание. Науки об обществе, фактологическая основа которых чрезвычайно субъективна и бедна объективными количественными показателями, а кроме того находится под сильным влиянием господствующей идеологии, весьма своеобразно относятся к своей главной миссии. Свои предсказания они облекают в поливариантную форму т. н. сценариев, перекладывая ответственность за принятие решения на тех, кто за прогнозом обращается, т. е. на непрофессионала.  Не потому ли в области управления обществом мы повсеместно сталкиваемся с проявлением поразительной некомпетентности, которая во многих других сферах стоила бы ее обладателю карьеры? В естественных науках, исключая лишь некоторые ее экзотические области, предсказания выступают в форме четкого прогноза, основанного на установлении и корректной экстраполяции количественных закономерностей. Поскольку настоящая статья основана на естественнонаучной методологии, то следующий ниже прогноз является вполне определенным и допускающим лишь незначительные (по сравнению со сценарным подходом) отклонения.

Если установленные закономерности верны в течение всего периода Новой истории, а он не может закончиться раньше завершения демографической, энергетической и, следовательно, экологической стабилизации, а на это уйдет не менее 200 лет, то Россия никогда не будет развитым государством. Как бы хорошо, правильно и долго ни осуществлялись в ней преобразования (вспомните, сколько их уже было с начала индустриальной эпохи!), нас неизменно ждет тупик в конце туннеля реформ.

В полном соответствии с нашим реальными возможностями, отпущенными нам природой, мы можем превращаться из колонии в империю или наоборот. Сейчас процесс идет в обратном направлении, причем с поразительной скоростью: у нас есть уже все классические признаки колониального режима: колоссальный объем экспорта сырьевых ресурсов (Экспорт энергоресурсов в 1995 году превысил 31% от их производства—это в 1,8 раза выше пика, достигнутого в начале 80-х годов. Нынешние преобразования гораздо в большей степени нуждаются в допинге, чем имперская политика двадцатилетней давности), гигантский разрыв в доходах между богатыми и бедными, образование прослойки компрадоров вместе с обширным криминальным сословием, наконец, превращение страны в источник баснословно дешевой рабочей силы для соседних государств. Совершенно естественным в этом свете выглядит процесс вытеснения науки, образования и культуры на задворки общества — мы по-видимому обречены иметь ангажированную науку, обслуживающую компрадоров и послушную им власть, профанированное циничное образование, ориентированное на получение скорого дохода, продажную массовую культуру с моралью торговца наркотиками. Мне кажется, я не сгущаю краски, тем более, что речь идет о реально протекающих процессах, видимых любому непредвзятому наблюдателю. Важно подчеркнуть лишь, что мы имеем дело не с реализацией какого-то злодейского умысла, а с осуществлением естественных исторических тенденций, усугубленных, конечно, тем, что в социальной психологии именуется неадекватными амбициями.

И все-таки не хочется оставлять ни себя, ни читателя в состоянии полной безысходности, тем более, что объективные закономерности указывают вполне реальный, исторический выход через разрыв порочной дихотомии “колония–империя”. Мы живем в эпоху заката империи и упорствовать в своем заблуждении относительно истинного статуса страны теперь и в ближайшем будущем — значит, уподобляться императору Цзянлуну.

Нам надо забыть о “Великой России”, о ее возрождении, которое никогда не наступит — это безответственная демагогия, которая не подкрепляется никакими фактическими данными. Великая Россия — это предмет для изучения историками и культурологами, но более не объект, существующий реально. Мы должны, подобно Римской империи после Траяна, встать в стратегическую оборону и, подобно Феодосию Великому, иметь мужество и готовность потерять половину  завоеванного предками, чтобы сохранить другую на тысячу лет. В практическом плане это означает:

1. Отказ от геополитической концепции “зоны стратегических интересов” (Закавказье, Прибалтика, Средняя Азия). Нам все равно придется оттуда уходить и поэтому интересы России должны оканчиваться нынешней границей, в пределах которой еще можно создать действительно содружество государств, говорящих на одном языке. Надо быть готовым к тому, что в пределах нынешней границы процесс образования новых государств не окончится до тех пор, пока завладевшая миром великая идея общества потребления не сменится другой философией. Бесстрастная статистика, которой мы располагаем, и некоторые результаты, представленные выше (рис. 2–4),  говорят о том, что все страны мира хотят усвоить стереотипы потребления, взращенные в недрах западнохристианской цивилизации, но дело все в том, что это может быть осуществлено только в определенной природной (климатической, географической, демографической) обстановке.

2. Необходимо добиваться для России статуса развивающейся страны, коей не считает зазорным считать себя Китай с пятитысячелетней историей и вторым в мире объемом промышленного производства. Потенциальный прием России в “большую семерку”—это совершенно ясный, предельно циничный ход западных держав, которые надеются таким образом приобрести послушного и бесправного поставщика сырьевых (в первую очередь, энергетических) и людских ресурсов. Все страны “большой семерки” (за исключением Канады, да и то только в последние 20 лет) — крупнейшие неттоимпортеры энергии. Нашему простодушному руководству не мешало бы задуматься, почему в «большую семерку» зовут нас, а не, скажем, Бразилию, которая намного превосходит Россию и по численности населения, и по валовому национальному продукту и по темпам экономического роста. Ответ на этот вопрос настолько очевиден, что не требует пространной формулировки.

3. Необходимо сложить с себя роль носителя мессианской идеи. Россия слишком долго несла это бремя, и в конце концов нация и страна надломились под его непосильной тяжестью, да так ли это удивительно? Никогда еще великие цивилизационные идеи не приходили из стран с коротким летом и восьмимесячной зимой, наоборот, история показывает, что из этих стран в периоды климатических оптимумов и локальных демографических взрывов приходили только грабители, способные лишь к насилию и бессмысленному разрушению и в лучшем случае к растворению в более благоприятной среде (норманны в Средиземноморье, венгры в Паннонии, монголы в Китае). Это довольно крайняя точка зрения, но она лишь напоминает то, о чем еще в XIV веке писал великий арабский историк Ибн-Хальдун: “…от жителей таких стран нельзя ожидать успехов в науке и ремеслах, поскольку слишком много сил уходит у них на то, чтобы противостоять враждебным силам природы” ( Ibn-Khaldon A. Mukaddamat. Vol 1. Paris, 1863). И не о том ли самом говорил совсем недавно другой человек, наш соотечественник, в патриотизме и любви к отчизне которого никто не может сомневаться — К. П. Победоносцев, воспитатель двух императоров, обер-прокурор священного синода, профессор права Московского университета, наконец, друг и советчик Достоевского: “Да знаете ли вы, что такое Россия? Ледяная пустыня, а по ней ходит лихой человек.”

Героическая эпопея России окончена, и кто хочет, тот может гордиться тем, что мы — одно из последних государств, где она продолжалась так долго. В мире давно господствуют другие идеи, точнее — их суррогаты, в частности — ложно понимаемая личная независимость и индивидуальное благополучие (по принципу “здесь и теперь”). Эти идеи оказались чрезвычайно привлекательными и сейчас являются доминирующими, вовлекая в свою орбиту все новые страны, след в след повторяющие путь развития, обозначенный или навязанный западными государствами. Пока горстка интеллектуалов пыталась разглядеть и культивировать в обществе ростки новой цивилизационной идеи, люди объединились вокруг “идеи” массового потребления, которая занимает сейчас как раз то место, где должна была разместиться новая экуменическая религия. Универсальность стереотипа потребления, совершенно ясно запечатленная в едином планетарном характере использования энергии, показывает, что объективные законы материальной культуры современного общества реально существуют. Разрушая стену, отгораживающую нас от внешнего мира, мы отдаем себя во власть этих законов, сопротивляться которым бессмысленно и небезопасно — ведь поддерживать то, что обречено историей, значит ставить под удар будущее.

 

ЛИТЕРАТУРА

Земцов Б. Н. Откуда есть пошла… российская цивилизация / Общественные науки и современность. 1994. № 4.

Клименко В. В., Клименко А. В. Приведет ли развитие энергетики к климатическому коллапсу? / Теплоэнергетика. 1990. № 10;

Клименко В. В. Влияние климатических и географических условий на уровень потребления энергии. ДАН. 1994. т. 339, № 3.

Клименко В. В. Энергия, климат и историческая перспектива России / Общественные науки и современность.  1995. ¹ 1.

Goldemberg J., Johansson T. B., Reddy A. K. N. and Williams R. H. An end-use oriented global energy strategy. Proc. of the 13th Congress of the World Energy Conference. Cannes. October 5–11, 1986.

White A. F. China and Foreign Powers. London, 1927.

World Population Prospects. The 1992 Revision. New York: United Nations. 1993.

Рис. 4. Энергодемографическая диаграмма состояния мира.
1—постиндустриальные страны; 2—страны с переходной экономикой; 3—новые индустриальные страны; 4—страны-экпортеры нефти; 5—развивающиеся страны.

Share

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован.